"Нет, это не полковник... это лишь его образ, лишенный всяких эмоций и симпатий..." - Бледный, трепещущий историк окликнул полковника по имени, какое у него было...

Вороны взмыли в воздух, подняли гай...

"Хоть вороны настоящие в этом призрачном мире..."

До вечера историк правил рукопись, в ожидании сна...

Когда сгустились сумерки, он заснул...

Сон историка был совсем другого рода...

Во сне у него была жена, но чувств к ней не было... он сидел за столом и писал, о чем привык писать...

Кто-то засмеялся за его спиной тихим младенческим смехом...

Историк обернулся и увидел мальчика двух лет...

Мальчик забрался на стул, потом на стол... он сидел на столе и рисовал узоры...

"Какая нелегкая мне ее принесла или сама пришла?.." - подумал историк... его томило какое-то смутное предчувствие, что это не его жена, и ребенок не от него...

Ветер распахнул створку окна, раздался раскат грома, прокатившийся по всему небу от востока до заката...

Историк невольно вздрогнул, осенил себя крестом...

Сделалось совершенно темно...

Историк встал... он стоял в тоске и отчаянии, не решался ступить... впереди чудилась бездна, черная, безграничная...

Мальчик что-то пролепетал невнятное, вырывая листки из рукописи... они кружились в воздухе над ним и исчезали, словно таяли...

Послышался голос полковника:

"Историк, побойся бога... в них же и моя история..."

Из темноты высунулась рука полковника, он пытался поймать листки, но они изворачивались...

Рука исчезла, снова возникла...

"Что у тебя тут происходит?.. и кто этот голый мальчик?.. однако он так похож на Еву... давно хотел завести детей... дети помогают примириться с жизнью и нести ее бремя..."

"Я думаю, это лишь образ, отвлеченный призрак, плод моего испуганного воображения, а не голая действительность, против которой у меня есть возражения... она лжива... мальчик уже давно мне смутно грезился... и вот, явился из какого-то мнимого прошлого... пришел своими ногами... ничего невозможного нет..."

"Один, другой, третий... боже, сколько же их?.. и где Ева?.."

"Я здесь, здесь..." - отозвалась Ева...

Историк очнулся...

"Нет здесь никого..." - пробормотал он, боязливо оглядываясь...

Он замер, увидев в зеркале фигуру Евы, которая вдруг сделалась из темной светлой, вытянулась, словно вздохнула от восторга, и исчезла, взяв с собой все, что могла взять...

Историк оказался на пустом месте, босой, в одной рубашке... от рукописи осталась одна обложка с завязками...

Воздух вокруг был наполнен светящейся пылью, в которую входили и исчезали беженцы от войны... они шли торопливо, но без особого шума... некоторые выходили из шествия, садились и превращались в камни на обочине...

"Это уже слишком..." - пролепетал историк и дал волю словам и слезам...

Когда слова и слезы кончились, историк позвал полковника, потом Еву, но никто не откликнулся...

"Я умер, моя история разлетелась по воздуху и обо мне все забыли...

Ева исчезла, и полковник исчез, хотя я слышу его вздохи и стоны в темноте... правда, они стали утихать, отчасти потому, что вздыхать и стонать уже некому в нем..."

К историку стал понемногу возвращаться разум... вернулся, но ненадолго...

Из вынужденной пустоты историк перенесся на ступени паперти у стрельчатой колокольни, шагнул вниз и стал тонуть...

Измученный и потрясенный, историк очнулся на ложе с полковником...

Полковник тоже был не в себе... он был солдатом на третьей войне...

"Долго ты еще будешь меня обнимать?.." - пробормотал историк, пытаясь освободиться...

Полковник сполз с ложа, встал на колени и стал каяться:

"Это не я... это аспид во мне..."

"А я до пробуждения был псом, вертел хвостом перед беженцами от войны... и считал их глазами..."

"Сосчитал?.."

Историк почувствовал, что тяжесть с него спала и можно вздохнуть грудью... и охнуть животом...

Было уже утро...

День прошел без происшествий...

Ближе к вечеру историк решил покинуть остров, сел в лодку и поплыл...

Греб он веслами... луна указывала направление...

Вдруг луна покраснела, потом сделалась двурогой и исчезла...

Стало темно и жутко...

Историк был удивлен и напуган, к тому же в темноте он потерял весло...

Намерение покинуть остров было очень странное и неожиданное... полковнику историк ничего не сказал, оставил записку, что будет не скоро...