Маркус кивнул, и мне показалось, что на его лице отразилось облегчение.

— Так, давайте попробуем соединить все, что мы знаем, — предложил он. — Карина Рантор начала проект «Ангел» примерно за полгода до гибели настоящего Маркуса Фроста. Через несколько месяцев во время расследования Фрост натыкается на этого ясновидящего парнишку. В завершающей стадии, о которой почему-то не знал никто из вашей группы, кроме самого Фроста, он слышит от парнишки пугающее пророчество о грядущей войне, об ангелах и зверях и о двух своих коллегах, которые в этом замешаны. Мы не знаем, что парень еще ему рассказал после того, как камера была выключена. Но ведь логично предположить, что Фрост со всем этим пошел к Антуану?

— Конечно, ничего другого он с этим сделать не мог, — согласилась я. — Об этом свидетельствует и то, что у Антуана заведена отдельная папка на это. Он посчитал информацию важной.

— Тогда почему он ничего не сделал?

— Может быть, он сделал, — возразила Маль. — Поручил Фросту разобраться. Это мы сейчас понимаем, что значит «Ангел», а для них это были просто слова. Единственная зацепка — фамилии Рантор и Орб.

— Да, и на Рантор, возможно, Маркус смог добыть информацию, — предположила я. — Ее ведь уволили вскоре после его гибели.

— Почему уволили? — возразил Маркус. — Почему не арестовали? Это незаконные исследования.

— Доказательств могло быть недостаточно. Или Антуан не хотел бросать тень на Корпус, — предположила Маль. — Он всю свою жизнь в нем проработал, с самого основания. Предан Корпусу всей душой. Может быть, он просто не захотел скандала?

— Но если он все знал про проект «Ангел» и про то, что Фрай как-то замешан, почему изображал полное непонимание ситуации? Почему… — я осеклась в последний момент, решив, что при Маль как-то неудобно рассказывать о том, как Антуан велел мне следить за ними всеми. — Почему он ничего не сделал, чтобы вывести магический департамент на чистую воду?

— Тут всего два варианта, — категорично заявил Маркус. — Или он участвовал в проекте «Ангел» и покрывал его, или против магов так и не было найдено ни одного серьезного доказательства, поэтому он молчит, чтобы не вызывать их подозрений. Ждет, когда они оступятся.

— Маловероятно, что Антуан может покрывать магов, — хмыкнула Маль. — Он их ненавидит. И когда я говорю «ненавидит», я не имею в виду ту легкую степень опасения и неприязни, которую испытываем все мы. Я имею в виду настоящую глубокую ненависть, идущую из детства.

— Откуда ты знаешь? — удивилась я. Никогда не замечала ничего подобного. Он демонстрировал не большую неприязнь к ним, чем все остальные.

— Мы как-то разговорились с ним об этом. — Маль вдруг заметно смутилась. — Знаешь, мне ведь тоже нелегко жить среди граждан Федерации и помнить, что Федерация сделала с моим родным домом. Благодаря ей я стала сиротой. И вот однажды я поделилась с ним этим. Еще когда только начала работать в его команде вместе с Маркусом. Я злилась на Маркуса, потому что он был солдатом Федерации и помогал ставить мой родной мир на колени.

Ее дыхание снова участилось, глаза непривычно засверкали гневом. Я не могла припомнить, когда последний раз видела ее такой. Если вообще когда-то видела. Но она быстро взяла себя в руки, снова превращаясь в отстраненную красавицу с необычной внешностью.

— Тогда-то Антуан и рассказал мне о своем детстве. Местность, где он вырос, маги терроризировали десятилетиями, заставляя обычных людей обслуживать себя. Федерации еще не существовало. Не было ни закона, ни силы, которая могла бы их защитить. Произвол, который творили маги, оставил Антуана без матери. Он не рассказывал подробностей, но было видно, что целую жизнь спустя эта боль до сих пор живет в нем. Так что нет, он не стал бы их покрывать.

— Значит, он ищет способ поймать их на преступлении, но пока не может, — хмыкнул Маркус. — Жаль, это не объясняет его поведение в отношении Лины. И почему ее убили. И как с этим связаны каори из будущего. А также как во всем этом замешан Берт. И какой это Берт: тот, которого знаем мы, химера или гость из будущего, как и каори.

— Вопросов по-прежнему больше, чем ответов, — вздохнула я.

— Но мы должны найти все ответы, — заметил Маркус. — Потому что без них ни я, ни Коннор никогда не будем в безопасности.

— И где их искать? — Маль переводила взгляд с меня на Маркуса и обратно, но ни у одного из нас не было ответов.

Я тоже встала и прошлась по кухне, поскольку Маркус наконец успокоился и остановился у дальней стены, привалившись к ней спиной. Я же подошла к окну и выглянула в него, то ли ища взглядом черный вседорожник, то ли просто не зная, куда себя деть. В голове крутились десятки разрозненных фактов, ни один из которых не желал складываться во внятную картину.

Но один из них — самый незначительный — вдруг неприятно царапнул сознание.