Я чувствовала его искренность и видела, что он верит, действительно верит в то, что делает хорошее, правильное дело. Но ему почему-то все равно требовалось мое одобрение. По крайней мере, сейчас.

Но я не могла его дать.

— Может быть, реальность этого и заслуживает, Берт, но этот Маркус не заслуживает смерти. И Лина ее не заслуживала. Меньше всех — она.

Мой голос дрогнул, когда я вспомнила темную кухню и ноги, торчащие из-за кухонного островка. И как Маркус шептал мне: «Не ходи туда… Не смотри…»

При напоминании о Лине плечи Берта поникли. Он виновато опустил взгляд в пол, теряя концентрацию. Всего на пару секунд, но этого хватило Маркусу, чтобы присесть и схватить за небольшой выступ ящик, служивший Берту столом. Именно к нему он все это время и приближался.

Дальше все произошло одновременно: Берт заметил движение и выстрелил, а Маркус швырнул ящик в него, сбив с ног. Я только успела вздрогнуть, когда пальцы Маркуса сомкнулись на моем запястье и он велел: «За мной».

Выбраться из помещения через дверь, в которую мы вошли, возможности не было: ее перегораживал пытающийся подняться Берт. Поэтому Маркус потянул меня в противоположную сторону, в другой конец помещения. Сначала я запаниковала, опасаясь, что мы упремся в тупик, но с другой стороны оказалась точно такая же дверь. Я не знала, приметил ее Маркус с самого начала или действовал по наитию, но надеялась, что она выведет нас на другую лестницу. Вместо этого мы выбежали на крышу.

Мой мозг катастрофически не поспевал за событиями, поэтому я просто подчинялась направляющим движениям Маркуса, не задумываясь о том, куда мы денемся с крыши отдельно стоящего семиэтажного дома.

Сзади раздался еще один выстрел, а потом еще, и Маркус заставил меня пригнуться. Пуля ударилась о какой-то выступ, отскочив от него со странным звуком. Или такой звук и должна издавать срикошетившая разрывная пуля, просто я не привыкла к подобному? Этот вопрос быстро потерял для меня значение, поскольку в следующее мгновение мы оказались у края бездны. Внизу пустела улица, стояли припаркованные машины, но нам было ровным счетом некуда деваться. Ни пожарной лестницы, ни выступа, куда можно было бы прыгнуть. Даже балконов на этой стороне здания не было. А сзади тем временем раздался еще один выстрел

— Маркус! — только и смогла воскликнуть я.

Он втолкнул меня на парапет, влез сам и обнял, плотно прижав спиной к своей груди.

— Доверься мне, — услышала я его просьбу.

Еще один выстрел заставил его дернуться, Маркус странно повернулся и столкнул нас обоих с крыши.

Падая спиной вниз, я успела разглядеть стремительно удаляющиеся от меня небо и край крыши, а также голубоватое свечение, охватившее нас ненадолго. Кажется, я видела нечто подобное однажды, когда Фрай левитировал к себе со стола кружку с кофе. Но Маркус был магом-недоучкой, слишком слабым, чтобы грамотно удержать на весу два человеческих тела. Если наша скорость и замедлилась, то незначительно.

Падение резко прервалось, болезненно встряхнув меня. Раздался глухой удар, неприятный хруст и звук бьющегося стекла. Мне потребовалось несколько томительно долгих секунд, прежде чем я пришла в себя после произошедшего и поняла, что лежу на крыше сплющенного под нашим весом автомобиля. Подо мной лежал Маркус, принявший на себя большую часть силы удара. Наверху, на крыше, я успела разглядеть фигуру Берта, смотревшего вниз. Он попытался прицелиться, но видимо понял, что с такого расстояния ему не попасть.

Не желая лишний раз испытывать судьбу, я скатилась с Маркуса и спрыгнула на землю. Все тело немилосердно болело, и мне казалось, что во время падения я здорово повредила что-то в шее. Но двигаться я по-прежнему могла, а потому следовало двигаться быстрее. Я вцепилась в плечо Маркуса, пытаясь стащить с машины и его.

Он лежал без движения, его глаза были открыты, но взгляд — расфокусирован, пуст. Изо рта текла кровь, и его вполне можно было бы принять за мертвого, если бы не страшный свистящий хрип, с которым он втягивал воздух в пробитые сломанными ребрами легкие. Я боялась даже предположить, сколько всего в его теле сейчас сломано, разорвано и кровоточит, но надеялась, что он знал, что делает, а значит, сможет исцелиться. Впрочем, знал он или нет, а сейчас, по всей видимости, находился в болевом шоке.

— Вставай, — велела я. Берт уже исчез из зоны видимости и, вероятнее всего, спускался вниз, чтобы догнать нас и все-таки пристрелить Маркуса. — Давай же!

Мне удалось стащить его с крыши погибшей машины, и он мешком рухнул на асфальт. Оказалось, что у него помимо серьезных внутренних повреждений разбита голова на затылке и прострелен бок. Одна из пуль Берта все же зацепила свою цель.

— Вставай! — снова велела я, осознавая всю нелепость ситуации. Я требую подняться на ноги у человека, в теле которого не осталось, наверное, ни одной целой кости.

— Дай… мне… пять… минут… — попросил Маркус прерывистым шепотом.

— У нас их нет, — я в отчаянии посмотрела на угол дома, из-за которого в любой момент мог показаться Берт. Сколько там нужно времени, чтобы спуститься с пятого этажа? Одна минута? Две?

Мне казалось, что прошла целая вечность, пока Маркус встал на ноги. За это время он успел пять раз приказать мне уйти, оставив его восстанавливаться одного. Конечно, я не могла этого сделать. Он уже был почти готов бежать со мной, когда Берт все-таки появился из-за угла дома, держа пистолет в вытянутой руке. Он стремительно приближался к нам, и я понимала, что мы не успеем никуда деться.