Боюсь, именно тогда я потеряла своего учителя окончательно. Ирт не сопротивлялся самоуправству белки, а наоборот, позволял ей все и жадно ловил каждое ее движение.

Кажется, я выполнила свою роль свахи и теперь здесь лишняя.

— Отлично, мэтр Ирт. Зелье почти готово. Еще три минуты на маленьком огне и все. Мы сделаем из вас зельевара, — рыжая широко усмехнулась и хлопнула амага по спине.

Когда она отошла к другим студентам, орк впервые заговорил с момента, как Ронг к нам подпрыгнула.

— Тебе все равно завтра не жить, сопля.

— Неблагодарный вы орк, Эндрик. Я вам жизнь личную устраиваю, а вы мне кости за это сломаете. Неравноценный обмен, — укоризненно покачала головой.

На этом Ирт улыбнулся и посмотрел на меня. Он был счастлив, пусть и пытался скрыть это агрессией. Просто не любит рыжий испытывать неловкость и робость. А еще больше терпеть не может, если кто-то становится свидетелем его слабости.

Мы уже собирались уходить, дожидались только готовности зелья Ирт, свое я давно сдала, как неожиданно пламя под котлом чихнуло. Потом еще раз и еще. Следом заискрило и огонь погас, так и не доведя препарат до готовности. Заряд кончился. Мы оба с настороженностью заглянули под котелок. Пламени не было. Тут же в мозгу вспомнился последний абзац инструкции: «Зелье необходимо довести до синеватого оттенка. В противном случае оно превратится в катализатор и может взорваться. Будьте осторожны!». Синеватым от зелья и не пахло, что предвещало обширные проблемы.

— Бежим, — выдохнула и сорвалась с места. Поздно.

От движения воздуха зелье вступило в реакцию и грохнуло так, что нас впечатало в стену. Всех. Когда дымка опала, в центре мы увидели крайне злую, откашливающуюся Ронг.

— Подскажите-ка мне, мэтр, на какие яды у орков вашей ступени нет иммунитета? — и кровожадная улыбка, как вишенка на кровавом торте.

Жизнь самый лучший шутник. И я сейчас не о своей матери, а о стечениях обстоятельств и поворотах судьбы. Пусть я прожила достаточно, но все еще не перестала удивляться хитросплетениям времени и ситуаций.

А все дело в том, что сейчас я сидела в своей комнате, читала учебник по расширенному курсу следственной некромантии и пыталась не обращать внимания на чихание своего учителя.

— Хасу, ты вообще здесь убираешься? — и последовал очередной чих, отчего меня слегка тряхнуло.

Да, да, мой сильный и непрошибаемый мэтр Ирт сейчас лежал под моей кроватью и давился пылью. Однако пространства между каркасом кровати и полом было слишком мало, и тело орка плотно прилегало к доскам. В результате при каждом глубоком вдохе меня слегка приподнимало, а когда рыжий чихал, то и вовсе подкидывало.

— Не нравиться, я вас не держу, — спокойно ответила, перелистывая страницу.

В ответ послышалось грозное сопение. Естественно, орк никуда не ушел. Еще после первого занятия с Ронг Ирт сообразил, что крупно попал со своей зазнобой. Белка подошла к нему вплотную и ткнула когтем в грудь. Отравленным. Через час Ирт загремел в госпиталь с третьей конечностью и жуткой аллергией на солнечный свет. Откачали только через два дня. На следующее занятие учитель пришел бодрым, но дерганным. Белка снова помогла ему с зельем и строго следила за ходом выполнения ее указаний. Я не вмешивалась. Это было их время.

А потом Ронг вытерла слизь синей жабы со щеки Эндрика, и аудитория взорвалась во второй раз. Ирт быстро смекнул, чем ему это грозит, и шустро смылся, сославшись на вызов от декана. Вот только он плохо знал нашего магистра. Она успела дунуть в его сторону и уже траванула, когда орк покидал аудиторию. Два дня утренних тренировок у меня не было, ибо учитель плавал в реке у академии, испытывая свои жабры и перепонки. Сразу стало ясно, где взял зелье Соломон для своей выходки, когда помогал мне.

На третий раз Ирт был предельно серьезен и осторожен. Я восхищалась целеустремленностью своего учителя. Особенно учитывая, что зельеварение ему и даром не нать. Но кое-кто любит троицу, и рыжий подопытный, как стала звать его белка, умудрился взорвать и третье зелье. И вот сейчас, когда Ронг в гневе рыщет по МАМе в поисках Ирт, орк трусливо отсиживается у меня. Новое изобретение оборотницы «временное слабоумие» пугало моего учителя до ликанчиков. В случае с белкой, слово «временное» может быть не свойственно этому зелью, отчего рыжий и вынужден был позорно прятаться.

— И долго вы еще будете злоупотреблять моим гостеприимством? — ровно спросила учителя.

— Часик, Хасу, — прорычал мэтр, пиная меня коленом через матрац.

— Вы говорите мне это вторые сутки, — пропела, снова перелистывая страницу.

— Вот и не задавай глупых вопросов, — огрызнулся орк, ерзая по полу, — ты мне должна.

Я нахмурилась, закрывая книгу и откладывая ее на тумбочку.

— Долг свой я уже отдала в тот момент, как привела вас на зельеварение. Кто ж виноват, что вы не умеете пользоваться предоставленным вам шансом, — уже более резко высказалась, не щадя нежных чувств учителя. Если они у него вообще были.