Улыбаясь, она подняла глаза, но Эеншард, вскрыл еще одну бутылку и подошел к окну.

– Одевайся и уходи, - сказал он, залпом выпивая добрую часть рома.

– Но…

– Завтра придешь, а на сегодня с тебя хватит!

Он не хотел ее слушать, да и видеть не хотел, ощущая странное чувство вины перед этой девочкой и перед той женщиной с белыми волосами, что выходила замуж за другого.

Дерб же ничего не оставалась, кроме как тихо одеться и уйти, сжимая ноги и прикрывая пах рукой, чтобы как можно меньше семени стекало по ее ногам.

9

– Доброе утро, матушка, - нежно проговорила Ленкара, заходя в темную комнату, - Как вам спалось?

Не ожидая ответа, принцесса подошла к большому окну и распахнула шторы. Солнце только начало подниматься. Его лучи, пробираясь сквозь тучи, прорезали небо в низине меж гор, освещая снежную долину. Ленкара любила смотреть на окрестности замка из этого окна, особенно ранним утром, когда темнота медленно отползала к скалам, уступая место свету.

– Ночью была метель, и на небе еще есть тучи, - сообщила она, улыбаясь, - но мне кажется, что день будет ясным. Помнишь, ты говорила, когда я была совсем маленькой, что если на рассвете золотой луч солнца разрежет тучку, то к полудню будет чистое синее небо.

Она улыбалась, оборачиваясь в сторону кровати.

Ее мать уже много лет болела, и каждый день Ленкара, если была в замке, непременно приходила сюда утром. Она знала, что женщина, лежавшая в постели, ей не ответит, знала, что она, скорее всего, ее не слышит. Люди не зря говорили, что королева Вейлара жива лишь потому что Снежный Бог очень сильно любит ее старшую дочь, что молится о ее здравии. Ленкара действительно молилась, и все еще надеялась, что когда-нибудь ее мама, наконец, ответит ей.

– На чем я там остановилась? – спросила принцесса, садясь в кресло у постели.

Она потянулась было за книгой, которую читала матери, но, увидев бледную иссохшую руку, невольно прикоснулась к ней.

Русоволосая Вейлара все еще была прекрасна. Она сильно похудела, щеки впали, серые глаза, словно стеклянные, смотрели в потолок, но ее прежняя благородная красота была очевидной.

Невольно поджав губы, Ленкара сжала руку матери.

– Мне так тебя не хватает, - прошептала она. – Вивьен совсем большая стала, но она не поймет меня, да и отец понять не способен.

Губы у нее задрожали. Все внезапно навалилось на нее. Ей так захотелось, чтобы можно было прибежать к маме и рассказать ей о своих тревогах, чтобы она дала ей мудрый совет, как это было в детстве.

– Не плачь, Лека, ты ведь очень смелая девочка, - говорила она обычно.

Ленкара, стараясь не заплакать, опустила голову на постель матери, касаясь щекой холодной руки, в которой ощущались волны все еще бьющегося в груди сердца.

– Я совсем не хочу замуж, - призналась Ленкара едва слышно. – Леклот, может, и не плохой человек, я бы вела с ним дела, как королева Авелона, но не муж. Знаешь, матушка, я его никогда не полюблю. Вив говорит, что я не могу знать наверняка, а я знаю, он мне смешон. Разве можно любить того, кто кажется тебе нелепым?

Она помолчала, нежно поглаживая кожу материнской ладошки.

– К тому же, я никак не могу забыть того эштарца, - продолжала принцесса, представляя, что мама ее все же слышит. – Отец, конечно, прав. Даже если Эеншард просто выполняет отцовские приказы, он делает это с безупречным профессионализмом. И Вив тоже права, все, что говорят о нем, не может возникнуть случайно. Эштарский принц - страшный человек, я понимаю это, но мое сердце говорит, что его сила - это то оружие, что может служить во благо с куда большей охотой.

Ленкара вздохнула. Ей было немного стыдно за свои мысли, но ей хотелось рассказать все хотя бы матери, которая не слышит и никогда ей не ответит.

– Мне часто снится тот миг, когда он убивает медведя, падает к моим ногам в снег, а я тянусь к нему и прикасаюсь губами, только стражи не появляются, и его крепкие руки с силой обнимают меня, но мне не страшно, мне не больно, я точно знаю, что он никогда не направит на меня свою ярость. Просто знаю.

У Ленкары задрожали губы. Она закрыла глаза, боясь, что с мокрых ресниц начнут срываться слезы.

– Я ведь не люблю его? Правда, матушка?

Слабые пальцы коснулись волос принцессы, стянутых в тугую косу.

Пораженная Ленкара приподняла голову и еще крепче сжала руку матери.

Вейлара смотрела на нее. Ее серые глаза прояснились. Она сделала глубокий вдох и едва различимо улыбнулась, скользя рукой по щеке дочери. Следом за бледным пальцем покатилась слеза.

– Лека, девочка моя, - почти беззвучно прошептала королева.

– Матушка, я позову врача…

Но Вейлара отрицательно качнула головой.