— Что это, землетрясение? — крикнула Лика, пытаясь перекрыть шум падающих камней.

— Хуже! Вулкан просыпается! — Валентин огляделся в поисках другого выхода.

Откуда-то снизу раздался утробный гул, не сулящий ничего хорошего.

— Жерло — наш единственный выход, — Арон указал вверх, на пятнышко света над нашими головами.

— Ты с ума сошел?! — возмутился Валек. — Нас зальет лавой раньше, чем мы вскарабкаемся по склону! А если даже успеем, из жерла так фонтанет, что… — закончить оборотень не успел: дыхание перекрыла волна горячего воздуха, хлынувшего снизу. Я поняла, что следующим будет поток раскаленного газа, который всегда предшествует выбросу магмы. В кои-то веки школьные знания пригодились, но мне от этого было не легче. А еще я поняла, что прекрасного зрелища извергающегося вулкана мне увидеть не доведется, поскольку мы сваримся гораздо раньше, чем появится лава. Арон тем временем раскинул руки, и воздух вокруг нас засветился, став немного прохладнее.

Внезапно к реву, доносящемуся снизу, добавился уже знакомый мне драконий рык.

— Шэа! — Арон вскинул голову вверх.

Драконица приземлилась, взбив крыльями начинающий туманиться воздух.

Далее последовала следующая сцена.

— Живее! Она не унесет четверых! — это Арон, подталкивающий меня в спину к замершей драконице.

— Я не полечу без тебя! — Нет, полетишь! — Лика, вцепившаяся в камни и Валек, отдирающий ее от них.

— Мы все сгорим, если вы не решите, кто полетит! — это уже кричу я, отбиваясь от князя, который пытается подсадить меня. — Убери руки, без тебя я никуда не полечу!

Арон неожиданно принял решение.

— Вы двое, садитесь, живо! — с тревогой оглядываясь на разлом, из которого вот-вот должен был хлынуть поток раскаленного газа вперемешку с пеплом и камнями, князь, не церемонясь, схватил за шиворот мою подругу.

Вдвоем с Валентином они в одно мгновение оторвали ее от камней, но Лика теперь вопила, что не бросит меня.

Никогда бы не подумала, что способна на самопожертвование, — такая мысль мелькнула у меня в голове, когда я помогала Арону посадить брыкающуюся Лику на дракона, где ее уже с распростертыми объятиями ожидал Валек.

— Са-а-аша! — отчаянный вопль подруги растаял в вышине, когда драконица, опрокинув нас с Ароном на камни воздушной волной, взмыла по направлению к жерлу.

Я с трудом поднялась, опираясь на окровавленные руки. Еще бы — с размаху шлепнуться на вулканическую пемзу. И щека, похоже, содрана, по шее во всю течет тепленькое. Вокруг почти ничего не было видно, созданный Ароном защитный купол почти не помогал. Из окружающих облаков ядовитого газа, который еще не убил нас только благодаря магии, вынырнула темная фигура. Что ж, определенный период моей жизни я мечтала умереть в объятиях любимого. А мечты, как ни странно, имеют иногда такое противное свойство — сбываться.

Щека Арона, странно холодная во всем этом начинающем кипеть кошмаре, прижалась к моей изодранной щеке. Внезапно все вокруг полыхнуло алым. Началось извержение, — отстраненно подумала я, несколько удивленная тем фактом, что мы еще живы. Проморгавшись, я кинула беглый взгляд поверх плеча моего спутника, но вместо облаков раскаленного газа и потоков лавы, мой взгляд уткнулся в черное кожистое крыло. Крыло дернулось, и я почувствовала, что почва уходит из-под ног.

Стены тоннеля ухнули куда-то вниз. Жерло вулкана, напротив, стремительно приближалось. Через несколько секунд по израненной коже больно хлестнул холодный ветер, а снизу накатила волна жара. Полет стал неровным, взвихряющиеся воздушные потоки бросали нас в разные стороны. Мне стало казаться, что мы сейчас просто разобьемся о зубцы скал, злорадно скалящиеся с четырех боков. Я глянула вниз и увидела, как из жерла вулкана на встречу нам летят клубы дыма, в которых мелькают гигантские обломки скал. Ветер еще больше усилился, хотя я думала, что это уже невозможно. Раздался страшный треск, и я, с тревогой глянув вправо, увидела, как одно из крыльев, словно кожаный зонтик, сложилось в обратную сторону. Полет наш превратился в стремительное падение навстречу острым пикам.

Не сгорим, так разобьемся, — подумала я, зажмуриваясь. Через мгновение последовал удар о землю, выбивший из меня остатки сознания.

Говорят, перед смертью вся жизнь, с самого детства, проходит перед глазами. Пожалуй, помню я себя лет с трех. К тому времени мама уже была второй раз замужем, и мы переехали из Полоцка, где жили раньше, в столицу, где обосновался ее двоюродный брат, его жена и их дочь Анжелика.

Хотя нет, наверное, воспоминания все-таки уходят корнями глубже — где-то, возможно, на уровне подсознания я помнила своего отца. Мама всегда избегала разговоров о нем, так что все обрывки памяти не могут быть искусственно созданными частями мозаики, которая складывалась у меня в голове, пока я лежала на камнях, гадая, собирается ли организм прекращать свое бренное существование, либо решил еще побороться?

Серый рассвет, растекающийся по небу, никак не влиял на его выбор.

Серый, как знак равновесия, рассвет… Рассвет?

Я рывком села, нащупывая кольцо в кармане плаща. Определенно, я не прикасалась к нему. Что же это, закончились временные скачки?

Умирать как-то расхотелось.

Я поискала глазами Арона, и сердце, еще не вошедшее в нормальный ритм, болезненно сжалось. Мой друг напоминал бы Демона с картины Врубеля, если бы сел и привел в порядок крылья, распластанные по камням. Не тратя времени на то, чтобы встать, я на четвереньках подползла к не подающему признаков жизни князю. Правая рука попала во что-то липкое.

Кровь.

О нет.

Только не сейчас, когда я знаю правду…

Крылья. Они еще сейчас излучают магическое свечение. Нужно развеять чары, тянущие из князя силы. Я осторожно дотронулась до изломанного черного крыла. Оно начало оплывать, тая на землю магией и кровью.

Лицо Арона, покоящееся в темном озере, разлившемся по камням, было бледно и спокойно. Я словно завороженная следила, как длинные черные волосы плавают, омываемые кровавыми волнами.

Я еще никогда не видела, как умирают дивы.