На пороге стояла Лика. Из-за длинного шелкового халатика, переливающегося всеми оттенками лазурного, она напоминала нахохлившегося попугайчика.

— Спрячь меня, — чирикнула подруга и порхнула за мою кровать.

Я осталась сидеть, предположив, что представление еще не окончено. Так и есть — через минуту на пороге появились две молоденькие дивы, переглядывающиеся и хихикающие. Явились они явно по Ликину душу.

— Она здесь, — безжалостно сдала я подругу.

Дивы снова переглянулись и хихикнули, а из-за кровати донеслось непечатное слово, которым в сердцах наградила меня Лика.

— Давай, невеста, пошли одеваться, — я встала и выволокла из-за кровати упирающуюся подругу, передав ее служанкам, которые под белы ручки вывели подвывающую Лику из комнаты. Накинув собственный халат и поверх него — плащ, я вышла следом.

В комнате подруги царил жуткий беспорядок. Не знай я, в чем дело, подумала бы, что Лика в одиночку отбивалась от банды налетчиков. В присутствии невесты служанки перестали хихикать и суетливо забегали, расчищая пространство, рассудив, что я предотвращу очередной побег брачующейся.

— Лика, мы же договорились! — укоризненным шепотом воскликнула я, придерживая за локоток норовящую улизнуть подругу, и с любопытством рассматривая подвенечное платье. Оно было традиционно белого цвета и даже в четыре руки натянутое на сопротивляющуюся Лику не потеряло товарный вид.

Я предприняла последнюю отчаянную попытку заинтересовать подругу происходящим в положительном ключе:

— Лика, посмотри, косметика!

— Где? — оживилась подруга. Знакомое слово оказало магический эффект.

Я широким жестом указала на всевозможные баночки-скляночки, батареей выстроившиеся на трюмо. Лика тотчас же бросилась к зеркалу и принялась малевать на лице нечто, похожее на трофическую язву в последней стадии.

— Э, нет, дорогуша, так не пойдет, — возразила я, отбирая у нее кисточки. — Хочешь, чтобы жених сбежал из-под венца?

Выразительный взгляд подруги дал понять, что это предел ее мечтаний. Впрочем, у меня появилась мысль.

Оставив Лику на попечение служанок, я выскользнула в коридор. Интересно, где с утра пораньше прикажете искать князя, даже если после вчерашнего он не очень похмелен? На ответ я наткнулась очень быстро.

Увидев Сэранока, то есть князя Арона, направляющегося в мою сторону, я почему-то смутилась. Очень уж непривычно было смотреть на него без бороды. Не спорю, лицо от этого только выиграло, но мне-то какая с этого радость? Хороша княжа, да не наша.

— Доброе утро, — поприветствовал меня князь. — Как там наша невеста?

Благословляя его за то, что сам первый заговорил о Лике, я огляделась по сторонам и затолкала князя в ближайшую комнату, к счастью, пустую.

— Уперлась, — сообщила я. — Не хочет замуж. Даже ради прикрытия.

Князь хмыкнул и потер гладкий подбородок.

— Зная Лику, — продолжила я, — опасаюсь, как бы она не выкинула чего-нибудь этакого.

Князь внезапно развеселился: заулыбался, потер руки и обратил на меня сияющий взгляд.

— Не успеет, — заверил он.

— Чего это ты такой довольный? — с сомнением протянула я.

— Секрет. Там увидишь.

— Опять секрет! — разозлилась я. — Хватит с меня секретов!

Арон многозначительно приложил палец к губам и указал глазами за дверь. Мимо в развевающемся халате быстро прошел недовольный чем-то Гераден.

— Он эту свадьбу надолго запомнит, — шепнул мне князь, да и был таков. Я немного посмотрела ему вслед и отправилась в свои покои — одеваться.

Сам обряд бракосочетания успел подробно описать советник, которого я нашла в саду, следящим за приготовлениями к торжеству, то есть мающимся от безделья. Молодые должны были поклониться четырем стихиям и испросить благословения у родителя жениха, а за отсутствием таковых — князя.

— Почему он так торопится, — обращаясь скорее к себе, чем к стоящему рядом Рэросу, произнесла я.

Див переступил с ноги на ногу.

— Могу предположить, — вполголоса заметил он, — что причина осталась в Вилье.

Какая причина, я не успела узнать — появился плотоядно улыбающийся жених, за которым вели то бледнеющую, то краснеющую невесту. Все было готово к церемонии.

Я скрестила пальцы, с тревогой наблюдая, как на лице подруги появляется решимость. Эта решимость могла относиться к чему угодно. Илларион сиял, в прямом и переносном смысле, но я уже успела поостыть к обманчивой дивьей прелести. Арон, похоже, едва сдерживал улыбку, привыкнув прятать ее в бороду. Все были довольны и счастливы. Ситуация обострилась до предела.