— Я человек, а не элемент. — Не стоило показывать ему, что я расстроена, но, черт побери, так и есть. Я думала, что у нас был, по крайней мере, проблеск взаимного... Не знаю, уважения. Я поддерживала его в самый мрачный миг и теперь вдруг стала сраным элементом? — Но если ребят всё устраивает, почему ты протестуешь?

— Потому что моя работа — мыслить рационально, когда все остальные не могут или не хотят, — мужчина смотрит на меня так, словно я мебель в этой комнате. — Это вопрос бизнеса, мисс Дарлинг. Ничего личного.

— Чушь собачья. Всё это личное. Особенно бизнес. Ты судишь человека и решаешь, доверяешь ли ему настолько, чтобы работать вместе, или нет. — Меня начинает трясти от гнева и боли. — И вы приняли свое решение, мистер Скотт. Не ослабляйте его, притворяясь, будто в этом нет ничего личного.

Боже, он даже не вздрагивает, не моргает. Просто сидит тут, глядя мне в лицо глазами цвета мерцающего льда.

— Мне жаль, мисс Дарлинг.

— Ага, — говорю я. — Спорю, так и есть.

Если бы я не смотрела прямо на него, то не заметила бы, как задрожал уголок его рта. С апатичным изяществом он поднимается и застегивает пиджак. Коротко кивая мне, Габриэль выходит из комнаты, даже не оглядываясь.

— Дерьмо, — говорит Бренна, когда он уходит. — Всё прошло хорошо.

Я смотрю на двери.

— Мне жаль, что потратила ваше время...

— Ты нанята, Софи.

Моя голова поворачивается в ее сторону, и, уверена, челюсть отвисает.

Бренна долго и напряженно смотрит на меня.

— Это шанс всей жизни. Ты знаешь. И я знаю. Не смей спасовать из-за небольшого усложняющего фактора. Поверь моему опыту, ты пожалеешь об этом.

Я могу ответить десятком разных способов — от злости до жалости к себе. За пределами этой закрытой частной комнаты знаменитые и влиятельные люди попивают кофе и направляют свои жизни в нужное русло. Я в Лондоне, у меня есть шанс отправиться в тур по Европе с одной из моих любимых групп. Это будет неловко, и придется снова столкнуться с Габриэлем, что откажется отдельной пыткой.

Жизнь в Нью-Йорке была бы проще. Более знакомой.

Ничего личного, ну-ну.

— К черту, — говорю я. — Я в деле.

Глава 5

Габриэль

На то, чтобы выйти из конференц-зала, покинуть отель и дойти до конца квартала, у меня ушло две минуты и тридцать шесть секунд. Знаю, потому что считал каждую секунду. Я иду уверенно и целенаправленно.

И даже если у меня немного и дрожит рука, никто, черт возьми, этого не увидит, так как я засунул ее в карман. Проблема решена.

Урок №1 в мире бизнеса: У каждой проблемы есть решение.

Урок №2: Никогда не поддавайся эмоциям.

Никогда не веди себя эмоционально.

Как только заворачиваю за угол, мой самоконтроль начинает разваливаться на куски. Я спотыкаюсь. Перед глазами поднимается багровый туман. Еще один шаг и я задыхаюсь. Разглядываю газетную выкладку, и вдруг меня озаряет.

— Дерьмо собачье!

Я сильно ударяю рукой по металлическому стенду и ускоряю шаг.

— Я отреагировал так же, чувак, — звук голоса Киллиана останавливает меня. Он прислонился к стене сырной лавки, попивая кофе на вынос. — Я вышиб дерьмо из мусорного бака.

Рядом с газетным киоском осталась вмятина. Я фыркаю, хотя не вижу в этом ничего веселого.

— Из всех мусорных баков и газетных киосков...

— Это ты пришел ко мне, — указывает Киллиан.

Я бросаю взгляд вдоль улицы.

— Где Либби?

— Дала мне время остыть, — Киллиан невесело смеется. — Мне запретили возвращаться в гостиницу, пока не буду готов извиниться перед папарацци.

— Ее зовут Софи.

Не думай о ней. Не делай этого, чтоб тебя.

Но невозможно стереть то, что я ей сказал. Гнев снова накрывает меня. Я стискиваю зубы и считаю до десяти. Медленно.

Урок №3: Действуй от имени клиента, а не от своего.

Я справился с ситуацией, как делаю всегда — решив в пользу группы. Защитив их в первую очередь и оставив в стороне личные потребности.

Чушь. Всё это личное.

О, теперь-то я это понимаю, Болтушка.

Справиться с этой проблемой казалось плевым делом. Я же едва знаю эту женщину. Границы четко обозначены. Она легко может разрушить то равновесие, за восстановление которого мы боролись.

Вот только это не поясняет, почему каждое сказанное мною слово казалось чертовой кислотой на моем языке. И то, почему боль в ее глазах практически причиняла мне физические муки. Мне едва удалось пережить это адское собеседование и не врезать кулаком в стену.

А затем я просто взял и оставил ее. Ушел, не оглядываясь, покинул ее с ощущением, будто она недостойна ни одного из нас.

— Бесхребетный засранец, — бормочу я, сражаясь с желанием врезать по чему-нибудь еще.

— Тебе нужно найти способ простить Джакса, — Киллиан отпивает кофе. — Так сказала мне Либби. Я думал, что простил его. Но он всё равно находит способы выбесить меня.