Джакс самокритично улыбается.

— Маленький хорошо известный факт, дорогая, Скотти-бой до чертиков полон решимости. Я видел, как он вынуждал мужиков вдвое больше него рыдать и звать мамочку от одного комбо-удара ноги и кулака. Чертова легенда боев голыми руками...

Киллиан громко откашливается и слегка качает головой.

Но я уже будто идущий по следу пес.

— Постой, кто-кто?

— Крепкий хладнокровный засранец, — говорит Рай. — Но ты не слышала от нас ни слова об этом. Серьезно, он может надрать нам всем задницы... ага, больше ни слова о Скотти, ладно?

Он смеется, произнося это, но у меня такое чувство, будто парень и правда не хочет, чтобы Габриэль выяснил, что я слышала о его драках. Я могу это уважать. Что не спасает меня от размышлений о его крепком теле, мускулах, что бугрятся под обтягивающими футболками. Вот как он их заработал? Как боец? Не могу представить, как он в гневе дерется с кем-то, но контролируемый бой? Это я могу представить, и от этого становлюсь по странному мрачной.

Ребята переходят к другой теме, но я не могу прекратить выглядывать в окно. Там лишь тьма и мерцание света фар случайных авто. Где-то за нами Габриэль один в своем автобусе. Я отлично знаю, что он так хочет, но мне все равно обидно за него. Изолированный от друзей, и почему? Почему он скрывается? Одиноко ли ему?

Ненавижу эту участь для него. Желание быть с ним такое сильное, что я представляю, как прыгаю из окна и каким-то образом приземляюсь на его автобус в духе супер-герл. Нет, Чудо-женщины. Так я могла бы связать его своим лассо, когда он начнет протестовать против моего вторжения в его крепость одиночества.

Я посреди косплей-фантазии в духе Кларка Кента/Дианы Принс, когда Джакс прерывает мои мечты громким заявлением:

— Никто не сможет достойно исполнить песню Son of a Preacher Man.

Рай откидывается на спинку кресла и лениво касается струн гитары, будто бы возвращаясь мыслями из другого места.

— Ладно, я сделаю это для тебя.

— Сыграем эту песню, — говорит Джакс, — и женщины буквально растают.

— Ну хоть кто-то спасите меня от выслушивания еще большего количества бредней Джакса о совращении женщин, — Рай отчаянно оглядывается.

— Возьми на заметку, сынок, и усвой урок, — напевает Джакс.

— Этта Джеймс, песня At Last, — вставляет Киллиан. — Охрененно вечный хит.

— У Бейонсе была неплохая версия, — говорит Либби.

— Очень хорошая, — отвечает Киллиан. — Но не лучше оригинала. Этта все еще рулит этой песней.

Уип постукивает по коленям так, будто не может больше сидеть неподвижно.

— Только не говори этого при Бихайв. А то они тебя покусают, братан.

Киллиан вздрагивает.

— Ты прав. Мне жаль, Би, — кричит он в воздух. — Не убивайте меня! Я люблю Королеву Би!

— Мужик, я все жду, когда она порвет с Джей Зи. А затем вступлю в игру.

— Чувак, твоя мечта обречена, — вставляет Джакс. — С ней у тебя нет ни единого шанса.

— Тебе придется проглотить свои слова обратно, — обещает Уип. — Наша любовь предначертана свыше. Она точно подмигнула мне во время того благотворительного концерта, в котором мы принимали участие в прошлом месяце.

— Там было ветрено, — говорит Киллиан, фыркая. — Ей соринка в глаз попала.

— Нет, это я ей на глаза попал.

Рай качает головой, а затем обращает на меня взгляд своих голубых глаз.

— А ты что, Софи? Есть песня?

Они все поворачиваются ко мне. Я должна сыграть? Блять. Я люблю музыку, но мои познания не так глубоки, как у этих ребят. Я размышляю минутку.

— «Саботаж».

— «Бисти Бойз»? — Рай дает мне пять. — Отлично!

— Никто не может переиграть «Бисти Бойз», — соглашается Джакс, чокаясь со мной своей бутылкой. Он расслаблен, его красивые зеленые глаза кажутся сонными. Знаю, ребята волнуются о нем, и я их не виню, но он, кажется, относится ко всему проще. — Черт, мне нужно взбодриться, а то усну, — он смотрит на Киллиана. — У тебя есть «Саботаж» на телефоне?

— Спрашиваешь? — Киллиан подхватывается и подключает телефон к разъёму в стене. — Держитесь за свои задницы.

Знакомый звук тяжелых басов доносится из динамиков, следом идут шумы записи и злой крик о вызове. Киллиан тут же начинает танцевать, вынуждая Либби присоединиться. Она смеется и толкает его бедром.

Джакс ловит мой взгляд.

— Рискуя тем, что Скотти позже поджарит мне яйца... — он протягивает руку.

Джакс должен больше других обижаться на меня. Мне должно быть стыдно даже находиться с ним в одной комнате. Но в его обществе мне комфортно. Он смотрит на меня так, будто точно знает, насколько дерьмовой была тогда моя работа, насколько бездушной я стала, и ему жаль. И это очень важно для меня, когда я беру его за руку.