Марина полезла в сумочку, выронив свидетельство о рождении. Дернулась за ним, но в результате едва не уронила и сумочку.

Все присутствующие наблюдали за этим с каким-то чувством неловкости и беспомощности.

— Паспорт вот, — Марина достала наконец-то цветастую обложку и потрясла ею.

— Присаживайтесь, — устало приказал Аверин и взял протянутый ему документ.

Саша встал, чтобы уступить жене свое место, но Марина взяла стул у помощника следователя, поставила его около Иры и села. Все посмотрели на Сашу, который стоял на полусогнутых ногах, как ребенок, забывший свой текст на утреннике.

Аверин, пользуясь тем, что все отвлеклись, подал какой-то знак своему помощнику, но наткнулся на насмешливый взгляд Иры и понял, что провернуть это в тайне от всех не удалось.

Помощник вышел из кабинета. Марина положила на стол свидетельство о рождении и скрестила руки на груди, в упор глядя на следователя. Саша наконец-то плюхнулся на свое место.

— Итак, — Аверин прокашлялся. — Начнем сначала. Сейчас мы проведем опросы — для того, чтобы понять суть инцидента. Опрашивать мы будем отдельно вашего сына и вас.

— В присутствии представителя и педагога-психолога, — снова вставила реплику Ира.

— Конечно, — вздохнул Аверин и обратился к Марине: — Как там вас зовут, гражданка?

— Меня?

— Вас!

— У вас же мой паспорт, там все написано!

— Да мало ли что там написано! — старлей, кажется, злился от собственной нежданной тупости.

— Марина.

— Итак, вы как мать…

— Да уж не отец!

— Вы как мать, — следователь проигнорировал эту вспышку, — будете присутствовать на опросе вашего сына. Вы, Александр, будете опрошены.

— Но сначала вы приведете педагога-психолога и всех-всех-всех, — Ира улыбнулась так, будто одновременно хотела пофлиртовать со следователем и откусить ему голову, потому что целиком он ей не интересен.

— Конечно, — скривился Аверин.

— А еще до приезда педагога-психолога вы не будете пытаться опросить ребенка и его маму, ничего не понимающую в том, что происходит, потому что с такими нарушениями никогда жопу не прикроете, так ведь? Я ведь могу положиться на ваш профессионализм? — слово «положиться», судя по всему, не имело ничего общего со всей остальной фразой.

Второй следователь, который все это время что-то печатал, покачал головой, встал и вышел из кабинета.

— Несомненно, — Аверин в очередной раз сказал то, что от него хотела услышать «ведьма».

— Ден, давай поговорим? — Ира как-то выбила следователя из равновесия, просто назвав по имени. Он посмотрел на нее несколько укоризненно, но кивнул.

— Хорошо.

Открылась дверь, в кабинет вошел помощник и едва заметно отрицательно помотал головой, глядя на начальника. Старлей никак не отреагировал.

— Остаешься за старшего, я сейчас вернусь.

Помощник кивнул. Заскрипели стулья, все засуетились, пропуская Аверина и Иру.

— Я с ним закончу и потом поговорю с тобой, — пообещала Ира Саше вполголоса.

— Я понял.

Как только дверь кабинета закрылась, Марина пересела на место Иры, обняла сына и потрепала по волосам.

— Ты как, Костик?

— Лучше, чем вы, — пожал плечами мальчик. — Но тоже ничего не понимаю. Когда нас уже будут пытать?

Помощник следователя поперхнулся и закашлялся.

— Будьте здоровы, — сам не понимая, зачем, сказал Саша.

— Нас не будут пытать! — успокоила то ли себя, то ли сына Марина.

— Ну и зачем мы тогда здесь? — поинтересовался Костя.

— Чтобы полицейские могли разобраться в произошедшем, — пояснил Саша.

— Да они сами в себе разобраться не могут, — фыркнул Костя. — Цирк какой-то.

Саша кинул взгляд на помощника следователя, но тот, кажется, даже не услышал реплики Кости. В этот момент по ушам резануло шипение Марины:

— Что эта шлюха тут делает?!

— Марина! — Саша скосил взгляд на Костю, намекая, что ему такое слушать не стоит.

— Ну, мне тоже интересно, — пожал плечами мальчик, разглядев намек отца. — Если тебя интересует мое мнение.

— Костя, сынок, прикрой уши, — елейным тоном попросила Марина.

— Давай потом об этом поговорим, — попросил Саша. — Сейчас не то место…

— Не тем местом ты думаешь! Нет, давай поговорим сейчас! Ты думал, я не узнаю ее?! Сам же мне фотографию показывал! А как красиво пел! Мол, ничего не было, просто переписка!