— У нас тоже есть такие теории.

— Так что я тоже был тут, но как бы… спал. Приемник был настроен на волну Кости.

— Из-за чего это произошло? — взгляд Даши стал более цепким.

— Я сам так решил, — не очень охотно ответил Сато.

— То есть ты добровольно отдал тело Косте?

— Да.

— А что послужило причиной?

— Твое предательство, — поиграв желваками, ответил Сато. — Нам обязательно копаться в этом?

— Боюсь, что да, — развела руками Даша. — Почему тебе так трудно говорить об этом?

— Ты действительно не понимаешь? — Сато уже чувствовал, как поднимается мутная злоба.

— Да. Мне нужно знать. Ты же понимаешь, что я не издевки ради спрашиваю.

— Ты женщина, — сам не поняв, как решился на такое, сказал Сато.

Даша непонимающе поморгала. Очевидно, ответ ее удивил.

— Боже! — Сато закатил глаза. — Ты правда не понимаешь, насколько это унизительно — признать, что женщина способна нанести тебе вред?!

— Я… поняла. Извини, — засуетилась Даша, хотя очевидно не поняла.

— Не извиняйся, ты делаешь только хуже!

— Из… — Даша прервала себя. — Хорошо, я поняла. Тебя предали, и ты решил уйти, так?

— В целом да.

— А почему вернулся?

— Сопляк, — имея в виду Костю, ответил Сато, — не справился с ужасом, который встретил в школе, и свалил. Пришлось мне разбираться.

Даша задумчиво посмотрела в глаза Сато. Он равнодушно встретил ее взгляд.

— Тебя в прошлом предавали?

— Нет, — покачал головой Сато.

— У вас такого не бывает? — уточнила Даша.

— Еще как бывает. Там, откуда я родом, есть все, что может приносить боль и страдания.

— Звучит мрачно… Уверен, что хочешь вернуться?

— Уверен. В вашем мире страдания приносит вообще все, — развел руками Сато. — Это какой-то конвейер подавления личности.

Он вдруг почувствовал, что внутренне Даша с ним согласна.

— Откуда такая острая реакция на предательство, если тебя раньше не предавали?

Сато проигнорировал вопрос, спокойно глядя на Дашу, но та намека не поняла.

— Мы не будем это обсуждать.

— Хорошо, — согласилась она. — Но, вероятно, там кроется что-то, что очень влияет на тебя, понимаешь?

— Именно поэтому мы и не будем об этом говорить. Возможно, когда-нибудь, но не сейчас.

— Хорошо, а мы можем поговорить о моем предательстве?

— Да.

— Как тебе кажется, что хуже — предать или оказаться преданным?

Сато едва не вздрогнул. Докторша, кажется, очень хорошо знает свое дело.

— Предать, — не сомневаясь, ответил он.

— Почему ты так думаешь?

— Тот, кого предали… Он получает возможность все исправить. Я бы даже сказал, что он получает власть над предателем. Право карать во имя справедливости. Предательство — это индульгенция. Если меня предали, я имею право уничтожить предателя, понимаешь? А что делать тому, кто предал? Существует ли какое-то оправдание его поступку? Нет. Это будет разъедать тебя изнутри, пока не оставит только стенки желудка. Ты превратишься в ходячий труп. Вот и все, — Сато вдруг понял, что только что произнес один из самых длинных и пространных монологов в своей жизни.

— Может, тебе этот вопрос покажется странным, но… Ты видишь этот механизм, у тебя есть понимание его работы и… — Даша задумалась. — Как бы ты поступил с предателем, который пришел к тебе с повинной?

— Как ты… — хмыкнул Сато. — В начале нашего разговора. Ты сначала проверяешь, а потом спрашиваешь?

— Не совсем, но пусть так. Как я.

— Ты женщина, — напомнил Сато. — В нормальных условиях я бы не признал, что меня предала женщина, это глупо. Сам виноват. Чего еще ждать от женщины?

Сато уже ждал вопроса вроде: «Какая женщина раньше тебя предавала?» — но, как ни странно, не услышал его.

— Да, это мы с тобой, наверное, тоже как-нибудь детально обсудим. Представь, что тебя предал мужчина и пришел к тебе с повинной. Что бы ты сделал?

— Приказал бы его убить, — пожал плечами Сато.

— Почему? Ты же сказал, что он мучается и…

— Из милосердия, — скривился Сато, буквально вытаскивая из себя это позорное слово.

Даша, судя по спокойному взгляду, всего ужаса откровения не поняла. Вероятно, потому, что о девизе «без жалости, без страха, без пощады» ничего не знала.