Бахтин, Комаровских и отец Лены почти синхронно кивают, глядя на нас.

— Насчёт личностей мы не спорим, они ещё как важны. Но с нашей точки зрения, и Систему тоже есть куда улучшать. — Поясняю я. — И на данном этапе, с нашей точки зрения, логичнее было бы начать с Системы. А не с личностей.

— А чем же тебе Система не угодила? — с удивлением спрашивает Комаровских, одолев, наконец, свой бутерброд.

— Издалека начинать придётся, — с сомнением в голосе обвожу взглядом несколько выпивших «взрослых».

— Мы не торопимся, — улыбаясь, отвечает за всех Роберт Сергеевич.

— Вот вы жили при СССР, а я нет. Могу только попытаться объяснить свою личную точку зрения, на роль Мессии не претендую. — Я обдумывал, как глава семьи, все варианты неоднократно. Особенно когда кроме себя стал отвечать и за Лену. — Распад Союза, почему он случился? Ведь на первый взгляд, в США — гораздо больше проблем, чем у нас? И расовая проблема о-го-го какая, и решения ей в обозримом будущем не просматривается; вон в LA гляньте их каналы, что регулярно происходит. И религиозные проблемы. И этнические. Но США почему-то до сих пор стоят, а Союз — нет.

Все молчат, вопросительно глядя на меня.

— Может, признаем главенство экономики? Может, вспомним классиков?

— Ты что ли Маркса с Лениным вспомнить решил? — веселится Комаровских.

— Будете смеяться, но именно они всё и предсказали. — Киваю ему. — И да, я считаю, что именно в соответствие с их анализом всё и случилось.

— Это в каком месте? — удивляется Бахтин. — И к чему это сегодня?

— Бытие определяет сознание, — пожимаю плечами. — Цитирую по памяти: «Из двух систем, победит та система, производительность труда которой окажется выше». Это если по Марксу. ИХ производительность просто оказалась выше нашей на том этапе. Всё по Марксу. Вот они и победили.

— Ничего себе, какой глубокий мальчик, — удивлённо качает головой Комаровских. — Сегодня, конечно, это всё мелочи, но откуда?.. — он, глядя на меня, описывает указательным пальцем несколько кругов в воздухе.

— Историк у нас замшелый ретроград, — поясняю. — Но иногда, его ссылки на немодные сегодня источники оказываются очень к месту. И объясняют ситуацию от и до. Если анализировать факты, а не мыслить готовыми выводами, которые пытается подсунуть система образования… Впрочем, мы отвлеклись.

— А почему победила их система? — прорезается Лена, кладя голову мне на плечо.

— А вот тут мы подходим вплотную к тому моменту, который в нашей стране уже очень остро воспринимается целыми социальными слоями и регионами… — ещё раз обвожу взглядом всех сидящих за столом (мало ли, вдруг меня куда не туда несёт). — Что является стимулятором и качества, и количества работы? Если говорить о производительности труда отдельной компании, группы компаний, Системы? Ну или Государства?

— Конкуренция? — поднимает бровь Асель.

— Конкуренция, — киваю ей. — Она самая. «Конкуренция — это то, что завтра может оставить тебя голодным». А в СССР её не было, Система была не саморегулируемой. Ни в экономике, ни в политике. Как следствие, наша Система проиграла то самое соревнование Систем по Марксу.

— А со страной что не так? — спрашивает Лена, не убирая головы с моего плеча. — Конкретно нам тут неплохо живётся…

Дальнейшие её слова тонут во взрыве хохота. Смеются все без исключения присутствующие, включая меня.

— Сегодня лично у нас в стране стоит тот же руководитель, — продолжаю, отсмеявшись, — который с восемьдесят шестого по девяносто первый в составе СССР уже потерпел одно поражение как руководитель нашей же страны, на момент соревнования тех Систем. Я не утверждаю, что Союз распался исключительно из-за нашего лидера! далеко не самой первой, сказать мягко, скрипки в оркестре, я сейчас о республиках. Но сегодня наш уже один раз проигрывавший лидер снова в первых рядах! Более того. Он тридцать пять лет бессменно у власти. Что это за Система, которая позволяет такое лидерство? Есть мнение, что процесс-то идёт тот же самый. И лично с моей точки зрения, итог будет тот же.

«Взрослые» было вскидываются, но Роберт Сергеевич поднимает руку:

— Я тут вроде как единственный, кто именно по этим процессам, потому… Саша, а ты исключаешь, что он мог работать над собой? Эволюционировать? Вырасти как лидер, в конце концов?

— Не исключаю, конечно, — снова пожимаю плечами. — Но мы возвращаемся к тому, с чего я начал. Вы видите себе соревнование личностей либо несоответствие должностям личностей. А я — в первую очередь несовершенство Систем. У нас нет конкуренции во власти. И в политике будет как с экономикой. Система не саморегулируемая. Впрочем, время нас рассудит. — Я собираюсь закруглиться и не муссировать больше достаточно не праздничную тему, но «взрослые» почему-то с энтузиазмом подхватывают её вместо меня.