— Да ну, ты просто молодой ещё, — отмахивается Юра. — Саня, это для работяги или для того, кто на зарплату, это да, сто штук — целый мир и целый бизнес. А я уже могу себе позволить не напрягаться на темы, которые мне не интересны. Сколько бы они денег ни давали. Всё равно всё потратить не успеешь…

— Не понял?

— Работаю только в своё удовольствие: плавить металл люблю. Шлифовку и полировку люблю. Люблю технологии новые внедрять, у меня японский автомат плавки — лучший в стране. Да и в регионе, пожалуй… На серебре отрабатываем модели и кое-какие навыки у персонала. Ну плюс на подарки: у меня любой с плавки, шлифовки или полировки до пяти изделий в месяц имеет право брать бесплатно, только в журнал сам пусть запишется, что именно он взял. Чтоб потом по учёту всё сошлось.

— Без учёта веса? — снова удивляюсь.

— Без, — кивает Юра. — Да что там учитывать… у нас в ассортименте самая тяжёлая вещь из серебра — чайная ложка младенцу. Семнадцать грамм. Даже возьми он пять ложек в месяц… С меня не убудет. Серебро обходится по доллару за грамм в среднем, — поясняет Юра.

Женщины, отходившие, видимо, в туалет и мужчины, сопровождавшие их, уже вернулись и с интересом слушают пояснения Юры.

— А какой тогда основной бизнес, если не секрет? — спрашивает одна из подруг Зои Андреевны. — Если центнер серебра — это так, разминка?

— Во-первых, камни. — Серьёзно говорит Юра. — Именно у нас в стране, да и у северных соседей, куда мы половину продаем, серьёзные люди сейчас голый металл не берут. Предпочитают с камнями. Во-вторых, по нашей с Робертом стратегии, мы стали брать подряды на добычу. Вот в том году в Таиланде брали на границе самой, там ещё Грановский с автоматом отстреливался неделю, хе-хе…

— Да ну? — недоверчиво поворачивает голову Бахтин. — Прямо война в джунглях?

— Не война, — Юра серьёзно смотрит Бахтину в глаза. — Но если хочешь мыть нормальный сапфир, а не пыль и не крошку с песком в середине, то это надо далеко в джунгли. Работа вахтенным методом. Вертолёт забрасывает партию раз в две недели, забирает, соответственно, через четырнадцать дней. Партия рассыпается по окрестностям. Если у тебя масть идёт — можешь к вертолёту через четырнадцать дней и не успеть. Тогда либо ждёшь ещё две недели, либо топаешь сам по джунглям. Это километров под четыреста, конкретно в том случае было…

— А Грановский кто? Знакомая фамилия, — спрашивает Бахтин, обращаясь к отцу Лены.

— Ты не знаешь, — отрицательно качает головой Роберт Сергеевич. — Полярный семь, с Северного Флота. Капитан второго ранга. Был. Сейчас у нас, на технолога выучился. На добыче сортировкой прямо на месте занимается, чтоб не всё в город везти, там можно мимо завода огранки… гхм, потом расскажу…

— У Грановского на добыче попёрло, он к вертолёту даже торопиться не стал. Нам по радиостанции отбил, что своим ходом выберется. — Продолжает Юра. — Когда шёл обратно, с собой нёс, что добыл. Вот его по пути на упитанность пару раз щупать пытались какие-то местные… автоматы там именно нам разрешены, если лицензия в порядке. А стрелять Валера умеет, хе-хе.

— А ещё что? — деликатно напоминает подруга Зои Андреевны, видимо, больше интересуясь Юрой, а не бизнесом. — Кроме добычи?

И не скажешь ведь ей, что он с подругой Лены живёт. Хотя, Лена это только что сама на всю беседку объявляла.

— Ещё копии, — поворачивается к ней Юра и лучезарно улыбается. — Бывают эксклюзивные модели Картье, Даши Намдакова, Тиффани и так далее. Не путайте с их же массовкой… Вот если эти вещи разобрать на металл, камни и работу, получится, что металл и камни и половины номинала не тянут. Раз в несколько дешевле стоят.

— Работа же нематериальная? — влезаю с вопросом. — Как она может так дорого стоить?

— Вот спроси у них, — смеётся Юра, следом за ним начинают веселиться остальные. — Я тоже считаю, что брать за работу четыреста или шестьсот долларов на грамме — ни одна модель столько не стоит. Даже супер эксклюзивная. Потому мы можем либо сделать точную копию с такой модели, если дадите на время оригинал. Да даже при вас копию откатаем… Либо, если есть только фото, строим по фото модель сами, отливаем пробник, прикидываем расположение камней, номенклатуру. Например, в Питере сейчас модно в некоторых тусовках вместо сапфира танзанит ставить… Вот в некоторых авторских моделях, которые мы с Картье драли, именно в этом году вместо сапфиров танзаниты ставили.

— А это разве законно? — кокетливо спрашивает подруга Зои Андреевны.

— Более чем, — отвечает Юра, сооружая ещё один бутерброд. — Начнём с того, что, по патентному праву, модели ювелирных изделий защите от реплик не подлежат. Это если вообще за закон говорить. А если по жизни, то самая классная модель года с двухтысячного эксклюзивной живёт ровно до первой выставки. Потом на неё уже через месяц можно по всему миру китайскую гипсовую опоку за полдоллара в любой оснастке купить. — Юра окидывает взглядом окружающих и добавляет, — ладно, вам детали не интересны…

— И что, копия будет точной? — почему-то волнуясь, спрашивает вторая подруга Зои Андреевны.

— Более чем, — авторитетно кивает Юра. — Могу рассказать технологию. Берём оригинал с него в резине мастер-модель…

Дальше следует пространная инструкция по техпроцессу, которую, однако, все слушают с интересом.

— …суть вот в чём: копия от оригинала НЕ ОТЛИЧАЕТСЯ, если спектральный анализ не делать. Да и то… Поставщики лигатур, если что, одни и те же на рынке, что у нас, что у Тиффани, — трёт затылок Юра. — Кстати, самые первые копии знаете кто стал заказывать?..