Я заметила шесть полок с книгами. Там были книжки из картона, книжки с картинками и без картинок. Я повернулась к продавщице.

— Во сколько лет дети учатся читать?

— Здесь? Я бы сказала, в девятом классе.

В конце концов я остановилась на трех бутылочках с жидкостью для мыльных пузырей, с этими хитроумными палочками внутри, которые так трудно извлечь.

Я поставила машину в дальнем конце подъездной дорожки, где бетонный полумесяц был предоставлен для разворота. Поднялась по ступенькам заднего крыльца и вошла через французские двери на кухню.

Мебель в столовой была отодвинута к стенкам, и паркетный пол был устлан четырьмя слоями толстых стеганых одеял. Вера сидела, прислонившись спиной к дивану, с огромным животом и подушками, подложенными сзади для удобства. Ее ноги были босы.

Маленькая девочка, которую я определила как Абигайль, стояла рядом, держась для баланса за голову матери.

Ее ножки казались немножко неуверенными, но в остальном делали то, что должны делать ножки младенца. На ней было платьице из муслина, крошечные розочки на белом фоне, с рукавами-фонариками и розовыми воланчиками спереди. С ее босыми ножками и пухленькими ручками, ее хотелось съесть.

Мэг и Питер бегали босиком из фойе на кухню и обратно. Они придумали игру, в которой нужно было пронестись по коридору и стукнуть руками в преднюю дверь. Потом они разворачивались в сторону кухни, топая босыми ножками, и врезались в заднюю дверь.

В углу я заметила Чейза, их золотистого ретривера, который, похоже, был в замешательстве от неослабевающей детской энергии и шума.

Когда я впервые встретила пса на пляже, рядом с Верой и Нилом, Питеру было года полтора, и Вера была массивно беременна Мэг. Теперь Чейзу было четыре и он заметно повзрослел. Он лежал, вытянувшись на полу, положив голову на лапы. Иногда он бросал взгляд на детей, проверяя, все ли на месте, а потом продолжал дремать. Кажется, он не воспринял меня как угрозу.

Конечно, у Веры и Нила была живущая в доме няня. Не знаю, как бы она справилась без помощи, хотя, зная Веру, можно предположить, что все было бы в порядке. Она была крупной женщиной, и носила себя с уверенностью. Ее темные волосы были коротко подстрижены. В своих огромных очках с голубоватыми стеклами, она умудрялась выглядеть стильно, даже с животом, раздутым как дирижабль.

После обмена приветствиями, Вера сказала:

— Это Бонни.

Она указала на полную женщину средних лет у кухонной стойки. Я приветственно подняла руку, она улыбнулась в ответ.

Она сварила дюжину яиц всмятку, три из которых сейчас стояли в желтых подставках в форме цыплят. Она убрала кончики, оставив половину скорлупы, куда дети могли макать тосты, вырезанные в форме солдатиков. Она достала три разрисованные пластмассовые тарелки, разделенные на секции. В одну она положила нарезанные бананы и ананас, в другую — цветы из редиса и спирали из морковки.

Вера позвала через плечо:

— Эй, ребята? Успокойтесь. Время пикника. Питер? Вы с Мэг садитесь сюда, в облака, вместе со мной.

Пит примчался из коридора и бросился на одеяла. За ним последовала Мэг, повторяя его движения. Весь дом, по крайней мере та часть, которую я видела, был безопасным для детей. Большинство поверхностей были голыми, и все розетки заткнуты специальными пластмассовыми затычками, чтобы дети не совали туда вилки.

Там не было книжных полок с тяжелыми томами в опасной близости к краю и никаких безделушек в пределах досягаемости маленьких ручонок. Лампы были прикреплены к стенам или к потолку, без свисающих шнуров. Нижние шкафчики были заперты. Между столовой и кухней установлены втягивающиеся воротца. Дети могли свободно бегать по коридору. Точка.

Что меня поразило — сверхъестественное сходство между Верой и ее маленьким выводком.

Ее черты лица были переданы нетронутыми. Они были красивы, как маленькие лисята, дубликаты ее и друг друга. Никакого сходства с Нилом вообще.

Питер и Мэг уселись на полу, скрестив ноги. Бонни поставила перед каждым яйцо с маленькой ложкой, вместе с аккуратно разделенными на тарелках овощами и фруктами.

Дети явно были голодны и с энтузиазмом приступили к работе.

Вера кормила Абигайль, кладя кусочки ей в рот, раскрытый, как у птенчика.

— Я не знаю, как ты это делаешь, — сказала я.

Она улыбнулась.

— Открыть тебе секрет? Ты не делаешь ничего другого. Вот почему большинство дедушек и бабушек так наслаждаются общением с внуками. Они не думают ни о чем, более важном. Попробуй почитать или поговорить по телефону, или делать любую вещь, которая требует сосредоточенности, и они не дадут тебе покоя. Сиди с ними, как делаю я, и они не смогут дождаться, чтобы сбежать.

Другой секрет — это скоординированный дневной и ночной сон. Я видела родителей, у которых дети бегают до одиннадцати вечера. У меня была подруга, которая заявляла, что у ее трехлетней дочери “нет настроения” идти спать до полуночи. Я смотрела на нее, как будто у нее было две головы. У ребенка нет настроения? Мои дети в постели в восемь часов, никаких если, и, или но. Детям нужно минимум двенадцать часов сна. Иначе они будут надутыми и капризными. И я тоже.