— Я даже не знаю, с чего начать.

Тиффани стиснула зубы.

— Начни с самого начала. В ту пятницу… в последний вечер конференции, когда мы ехали на такси: что тогда произошло, черт возьми?

Брук сделала глубокий вдох и подалась вперед.

— Тот мужчина должен был стать моим мужем… второй половинкой. Он нашел меня и заявил свои права.

У Тиффани отвисла челюсть, лоб сморщился от ужаса, а глаза недоверчиво сощурились, но, к ее чести, она не стала перебивать.

Брук с трудом сглотнула. Она еще крепче обхватила себя руками, пытаясь успокоиться и одновременно раздумывая над тем, каким образом рассказать возмутительно фантастическую, бесспорно ужасающую историю, не заставляя ее звучать… ну, возмутительно фантастически и бесспорно ужасающе.

— Его зовут Наполеан Мондрагон, и он был вампиром в течение очень-очень долгого времени. Он не всегда был таким, и почти все, что мы когда-либо слышали о вампирах, а также окружающие их мифы, не соответствует действительности…

Ее речь лилась легко, гулким эхом наполняя комнату. Пока Брук пересказывала историю, слова вибрировали вокруг нее, как будто их произносил кто-то другой. Ее собственный голос казался женщине чужим, когда она рассказывала о небесных существах и древней расе людей. О совершенных преступлениях и вызванном ими проклятии. О высокомерии Джегера и милосердии Джейдона. Она была удивлена тем, что так хорошо запомнила их историю. Ее голос стал слегка певучим, когда она продолжила рассказывать о прошлом Наполеана, попутно объясняя иерархию дома Джейдона и различные роли его многочисленных членов. Описывая жизнь вампиров. Успешные компании, которыми они управляли. Семьи, которые создавали и любили.

Брук понимала, что все это звучит как странная сказка или, возможно, бесконечный кошмар, в зависимости от точки зрения. Она делилась всеми событиями, которые произошли с той ночи, когда Наполеан вытащил ее из такси. Несколько раз Тиффани выглядела ошеломленной, и Брук замолкала, чтобы дать подруге возможность осмыслить невероятные события и сформировать свою точку зрения. Этого было слишком много, но Тиффани была относительно внимательна и спокойна на протяжении всей истории, особенно когда речь зашла о том, как проклятие в конечном итоге отразилось на мужчинах семьи и их судьбах, а также о необходимости обращения.

В конце своего рассказа Брук добавила:

— И вся эта ерунда про чеснок, святую воду и гробы… вообще полная чушь. Хотя солнечный свет может стать проблемой, но только если ты темный, а я таковой не являюсь. Мы не такие. Так что… — Она посмотрела на подругу, нервно перебирая пальцами и застенчиво улыбаясь. — Будут комментарии? Вопросы? Психические срывы или религиозные тирады? — Она неискренне рассмеялась. — Не стесняйся высказать свое мнение в любое время.

Вопреки жалким попыткам пошутить, она практически не дышала и молилась, чтобы не потерять свою самую близкую подругу. Ей казалась немыслимой сама идея попросить Наполеана стереть воспоминания Тиффани, или каким-то образом изменить ее мозг, чтобы изолировать от сновидений и со спокойной душой отправить прочь.

Тиффани уставилась на Брук, как на инопланетянку. Она откашлялась и попыталась заговорить, но ничего не вышло. Женщина попробовала еще раз.

— Значит, ты… ты… ты… — Ее голос затих.

— Вампир, — подсказала Брук, стараясь не моргать. — Как те дамы в подвале.

Тиффани кивнула и уставилась в потолок, затем на стены, на дверную ручку, на что угодно, только не на Брук.

— Тогда ладно. Хорошо. Окей.

Брук положила руку на плечо Тиффани.

— Тифф, я все та же, какой была всегда, — Она улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку. — Просто намного быстрее и сильнее, — Она тряхнула головой и в шутку поправила свои волосы, улыбаясь и словно позируя перед камерой. — И намного, намного сексуальнее, тебе не кажется?

Тиффани наигранно рассмеялась, а затем подняла руку, чтобы прикрыть горло.

— Ты собираешься укусить меня, Брук?

Брук громко вздохнула.

— Нет, Тиффани. Никогда. Я клянусь…

— Но тогда, как…

— Все… необходимое… я получаю от Наполеана.

Тиффани побледнела и сморщила носик.

— Без обид, но фу.

Брук рассмеялась и небрежно махнула рукой.

— Поверь мне, Тифф. В тот вечер ты плохо разглядела его. Когда ты увидишь его… ну, скажем так, ты захочешь себе такого же.

Тиффани подняла брови.

— Хм… вот не думаю, — Ее лицо внезапно побледнело, а в глазах появилось выражение глубокой озабоченности. — О боже, теперь, когда я знаю, тебе придется… обратить… и меня тоже?

Брук рассмеялась. Она ничего не могла с собой поделать.

— Я уже сказала, что никогда не укушу тебя. Ко всему прочему, это невозможно. Обратить можно только суженую мужчины вампира или в редких случаях кого-то другого, как например того мальчика, которого ты видела в подвале. Если у женщины уже есть ребенок ее собственной крови, то он также может быть обращен. Но обычные люди? Это невозможно. По крайней мере, до тех пор, пока обращаемый человек добровольно не откажется от своей души.

Тиффани подняла руку. С нее явно было достаточно.

— Мой мозг больше не может это воспринимать, — пояснила она. — Ограничусь основными персонажами: мы с тобой и Наполеан, — Она нервно провела рукой по своим коротким светлым волосам, взлохмачивая четкие, аккуратные пряди. — Значит, если он король, то ты его… королева, — Она рассмеялась, и смех вскоре перешел в истерику, которая была столь необходима для выброса нервной энергии. Когда она, наконец, успокоилась, то посмотрела на Брук, склонив голову набок и нахмурившись. — А как насчет «Праймера»? Неужели ты оставишь меня наедине с этими стервятниками?