– Может, дашь похмелиться?

– Не дам.

– Сволочь! – Хозяин в сердцах топнул ногой. Застонал, уселся и заныл: – Ох, как в голову-то отдало... Впору хоть подохнуть...

– И подохнешь! – взбеленился Андрон. – А сам не подохнешь – эс поможет! Ребеночек твой заигравшийся!

Всеволод поднял на Петровского бусинки глаз.

– Молодой человек... Что ты знаешь про эс?..

– То, что скоро ему настанет пипец! Вопрос только в том, вместе со всеми нами или без. Ферштейн?

Создатель С-волн долго молчал, царапая взглядом по очереди всех гостей. Огромного Петровского с ужасным фингалом на пол-лица, Таусонского в порванной, испачканной мазутом рубашке, Аракеляна, устало поглаживающего ссадину на лбу, сумрачного и задумчивого Рысцова. Они стояли перед ним и ждали. Каждый пришел за своими ответами и уже не уйдет без них обратно – слишком много осталось за плечами. Не развернуться.

Наконец Всеволод опустил глаза, вздохнул и пробубнил:

– Дайте хоть воды... обычной...

Ему дали напиться. Двигая волосатым кадыком, заросший ученый жадно поглощал влагу на протяжении доброй минуты. Потом отнял бурдюк от губ и произнес:

– Садитесь, коль пришли. Долгий разговор будет... Эй, здоровяк, подай-ка мне ножницы и бритву. Вон там, у бака возьми. И зеркало захвати. Металлическую пластинку отполированную видишь?

Андрон, несколько даже потерявшийся от подобной наглости и императивного тона, выполнил просьбу. Всеволод клацнул пару раз ножницами в воздухе и пробубнил:

– И как вас только изнанники не порвали на генетические гирлянды?.. Нонсенс.

Сигнал тревоги предсказать практически невозможно. Он всегда огорчит вас в самый неподходящий момент, он донельзя противен, даже если не влечет за собой катастрофических последствий. Вдвойне мерзок – если влечет.

Из колонок послышался звоночек. Дежурный оторвал взгляд от глянца журнальной страницы, где пестрели диаграммки похудения, подкрепленные для верности эротичными фотографиями фитнес-красоток, и подозрительно покосился на монитор.

Снова сбоил долбаный контроллер телеметрического узла на четвертом этаже. Уже в третий раз за последние сутки из-за перегрева процессора система выдавала сумбурные данные, а техники отбрехивались какими-то пиковыми нагрузками по одному из сегментов силового контура да износившимся кулером. И продолжали резаться в преферанс в своей каморке.

Старенький номер журнала пришлось отложить в сторону. Пора заставить технарей вспотеть. Пора.

Дежурный решил подняться на четвертый этаж, а потом уже с места поломки вызвать зарвавшихся лентяев. Может, хоть так им будет стыдно... Не доносы же писать, в самом деле?

Он глотнул остывшего чая из именной кружки, которые выдавались каждому сотруднику Центра, и выбрался из кресла-вертушки, издавая сопение, свойственное всем располневшим людям преклонного возраста...

Не хотелось ему уходить в эс, когда началась вся заваруха. Ну не верил он в многообещающие слоганы, и все тут! А найти приличную работу в обезумевшем после появления «черной чумы» реальном мире стало очень не просто. Хорошо, что умудрился в свое время окончить мед – с таким образованием брали в Центры практически без собеседования. Обучали работе с аппаратурой, мониторинг которой, впрочем, был занятием не то чтобы шибко хитрым, после этого проводили краткий ликбез в вопросах физиологии сна, и вперед – заступай на смену. Бесплатная кормежка, приличный оклад и премиальные, крыша над головой, форменная одежда, уютный бар в подвальном помещении – что еще нужно пожилому холостяку? К тому же за последнюю неделю у него сложились вполне дружеские – если не сказать больше – отношения с улыбчивой бухгалтершей Надюшей. Брюнетка плотного телосложения, сорока двух лет от роду – то есть в возрасте, когда женщина и впрямь наливается соками, перед тем как окончательно увянуть, – явно неровно дышала к нему. Она овдовела чуть больше месяца назад, во время эвакуации из Омска, избавившись от бычьей тирании алкоголика-мужа. Овдовела и... расцвела. Ей-богу, такое возможно только в нашем свинарнике!

Кажется, со дня на день их отношения готовы были логично подойти к будуарной стадии.

Дежурный клацнул по клавиатуре, фиксируя для отчета данные, выдаваемые неисправной аппаратурой. Из принтера выскочили несколько листков, заполненных цифрами и графиками.

– Вот и ладненько, – сказал он сам себе, пришлепывая их степлером друг к другу и убирая в ящик. – Не донос, конечно, но технарям влетит. Повадились пульки расписывать при исполнении, разгильдяи...

В этот момент раздался еще один звоночек. Дежурный нахмурился и переключился кнопкой «tab» на другое окно. Похоже, и на пятнадцатом полетел контроллер. Ну все, это уже перебор! Так и без премии можно остаться!

Он набросил халат, сунул в карман пачку сигарет и вышел в коридор. Вообще в зданиях Центра разрешалось курить только в строго отведенном месте, на последнем этаже, но сотрудники частенько пренебрегали канцелярским правилом и дымили где ни попадя. Да и кто мог сделать замечание – спящие? Начальство бывало с проверками редко, а Петрович – главный по безопасности – сам чадил там и сям, словно дизель. Поэтому дежурный раскурил сигарету прямо в лифте, выпустив сизую струю в чистенький потолок. Бросить эту вредную привычку он помышлял уже на протяжении лет десяти, но все как-то не решался, боясь набрать еще пяток лишних кэгэ.