Коридор четвертого этажа был пуст. По обе стороны располагались палаты, в каждой из которых за стеклянными дверями находился человек. А в некоторых – сразу целая семья. Дежурный свернул направо и побрел по ворсистому ковровому покрытию, мурлыкая под нос какую-то нудную мелодию. Телеметрический узел находился в дальнем конце коридора, среди прочих технических помещений.

Тишина здесь была мягкой и успокаивающей, не звенела.

И вдруг дежурный остановился. Он повернулся на толстых ножках и сделал несколько шагов обратно, в сторону лифта. Возле одной из многочисленных палат на сенсорной панели помигивал красный огонек. Это могло значить только одно – внутри что-то не в порядке. И контроллер не виноват, потому что он мог выдать кривые данные на компьютер через общую сетку, но не сюда – такие панели получали информацию напрямую от датчиков реципиента и гиперсомнической установки.

Дежурный недобро усмехнулся – теперь выговор технарям обеспечен. Он никогда не отличался мелочностью, но на этот раз нужно было проучить этих шалопаев.

Набрав комбинацию из семи цифр – универсальный код для всех палат в их Центре, он поглядел в черное око сканера радужной оболочки и, дождавшись короткого писка, открыл дверь. Запоздало вспомнил о непогашенной сигарете и, чертыхнувшись, ловко сплюнул на тлеющий кончик. Окурок сунул в карман. Вообще-то ему не следовало без критической надобности входить в палату одному. Согласно какому-то там пункту должностной инструкции, при возникновении подозрения в сбое аппаратуры в палате или в других нештатных ситуациях дежурному предписывалось сообщить техническому персоналу и доложить ответственному нейрофизиологу. Но он подумал, что для начала неплохо бы взглянуть самому.

Это была одноместка. Анатомическая кровать, бесшумно работающая ГС-установка над ней, прикрытое легкими шторками окно, валяющиеся в углу тапочки, чистые губки для следующей смены уборщиков. Все в порядке. Что же не понравилось датчикам, прикрепленным к телу человека, который находился в состоянии гиперсомнии? Не приведи господи, чтобы сердце забарахлило или еще что-нибудь в таком духе! Для дежурных одним из самых неприятных событий был новоявленный жмурик в их смену. Замучаешься отписываться.

– Ку-ку, – ласково прошептал он, наклоняясь над бледным лицом спящего мужчины. Покосился на зрачок камеры, ведущей непрерывную запись в каждой палате. – Что беспокоит любезного господи...

Мужчина открыл глаза.

Дежурного буквально отнесло к стене. Он почувствовал, как форменные брюки намокли. В висках гулко застучало, колени подогнулись, в районе солнечного сплетения будто заворочался и выстрелил иглами в разные стороны миниатюрный дикобраз.

Реципиент мог сдохнуть. Но не проснуться!

Часто дыша, дежурный завороженно смотрел на блестящие роговицы открытых глаз. Мужчина невидящим взором уставился в чашу излучателя, склоненную над ним. Запищал какой-то зуммер, заставив дежурного вздрогнуть всем жирным туловищем.

Он, придерживаясь за стенку и беззвучно матерясь, вывалился из палаты, непослушными пальцами набрал код кабинета нейрофизиолога.

– Слушаю, – раздался из интеркома знакомый суховатый голос.

– Мих-хаил В-викторович... он смотрит... – отрывисто проговорил дежурный. – Я наклонился, а он как зыркнет...

– Кто это? – озабоченно поинтересовались из динамика.

– Четвертый этаж... срочно! Тревога по красному коду... – пролепетал дежурный, забыв ответить на вопрос.

Из-за приоткрытой двери палаты донесся новый пульсирующий сигнал, слившийся с писком зуммера.

К тому моменту, когда из лифта выбежали анастезиологи и реанимационная бригада, дежурный сидел, прислонившись к стене, и бессмысленно улыбался. Нейрофизиолог Михаил Викторович глянул на него поверх очков в стильной оправе и бросил через плечо двум санитарам:

– Этого – в дурку. И скажите безопасникам, чтоб проверили записи и лог-файлы на его рабочем месте.

В палате уже суетились порядком перепуганные технари, подключая ноутбук к специальному порту ГС-излучателя. Реаниматоры облепили реципиента дюжиной присосок и считывали показания своих приборов.

– Что здесь? – деловым тоном осведомился Михаил Викторович, входя в помещение. Его взгляд упал на остекленевшие глаза мужчины. – Вот черт... Откинулся, что ли?

– Какой там, – откликнулся один из реаниматоров. – Живехонек. Дольше нас с вами здравствовать будет...

– Не понял, – насупился нейрофизиолог, оттягивая мужику нижнее веко. – Он что, проснулся?

– Спит. Только очень странно... – Начальник технической смены повернул ноут, чтобы всем было видно дисплей. – Гляньте, кривые ЭЭГ [1] обезумели...

– Тестер в порядке?

– Да. И дублирующий поток данных то же самое показывает!

Михаил Викторович всмотрелся в графики.

– Это же бред, – ухмыльнулся он спустя несколько долгих секунд. – Проверьте еще раз аппаратуру.