– Нину свою иди лапай, придурок, - оттолкнула его Таня, поправляя одежду.

В этот момент у двери появились Сесар с женщиной в форме, мамой, сидевшего этажом выше мальчика, и ключами, но Сеск, стоявший у Тани за спиной, успел прошептать:

– Мне нравится твоя ревность, она меня возбуждает.

– Именно поэтому я хочу иметь всего одного ребенка. Родители не могут обеспечить уход за несколькими детьми сразу. Дети не получают должного воспитания и внимания, если их в семье целая толпа. Почему мальчик бегал по лестнице? – возмущался Аспиликуэта, получив обратно в свое распоряжение Танину руку. – Потому что у него есть маленькие сестра и брат, за которыми тоже нужно присматривать, в итоге ребенок предоставлен сам себе. Хорошо, что не убился.

Таня повернулась к своему спутнику, удивленно всматриваясь в его лицо.

– Ну двое малышей – это же счастье, - неуверенно прошептала она.

– Дом должен разрываться от детского смеха, - отодвинув обоих, прошел мимо Сеск, - не меньше троих, так точно!

После того, как их с Таней выпустили из заточения, Фабрегас не мог успокоиться. Его разрывало на части от неудовлетворенности. Таня, несмотря на свое сопротивление, горела в его руках. Тело не могло забыть их близости, оно пылало во всех нужных и ненужных местах. Природное упрямство не давало остановиться. Он шел по коридору, но вселившемуся в него демону было скучно, и Сеск ухмыльнулся. Фабрегас заметил, как расстроилась Таня, услышав про детей, и решил подлить масла в огонь.

– А какую ты хотел бы свадьбу, Сесар? – замедлил ход испанец.

Вопрос был абсолютно женским, испанец откровенно издевался, он задал его специально, потому что догадался, что за ответ его ждет.

Таня пыталась оттащить своего парня в палату, и это завело Сеска сильнее. А еще оставленный им на ее шее засос, который девушка старательно скрывала лямкой от сумки.

– Я считаю, что свадьба должна быть для двоих, какие-нибудь экзотические острова прекрасно подойдут для влюбленной пары. Самые близкие, минимум гостей и морской берег, - обнял Таню за плечи Аспиликуэта, последняя скривилась.

Разулыбавшийся Сеск ни на секунду не отрывал взгляда от Тани, девушка так любила привлекать к себе внимание, он не сомневался, что она желает совсем другого.

– А я хочу пышную свадьбу, - начал Фабрегас.
– Позову всех, кого только можно. Невеста будет в огромном белом платье, словно принцесса, с подолом в десяток метров и короной на голове, - их глаза с Таней встретились. – Обожаю белый цвет! И еще хочу замок, подружки невесты в красном с кружевами, процессия возле фонтана до небес. Все должно блестеть и сверкать, горки из фужеров шампанского и множество цветов. Каждый угол утыкан букетами из дорогих роз, прям облеплено. И я тоже в белом.

Сесар ржал, хлопая в ладоши, когда Сеск закончил свою тираду.

– Что ты курил, Фабрегас? Я тоже хочу!

Одноклубники смеялись, не улыбалась только Таня. У нее было такое выражение лица, что Сеск был счастлив, что она оставила свою биту дома. «Идиот», - беззвучно произнесла она губами.

Конечно, он издевался, но отчасти говорил правду. Он хотел именно пышную свадьбу, ибо собирался жениться раз и навсегда, планируя отпраздновать это событие как следует. А скромно он и после успеет.

Они обошли последний этаж, раздали все подарки. Сеск не на шутку разошелся, объявил, что тоже пойдет смотреть кино про супер-героя, чем вызвал еще один недовольный Танин взгляд. И в самом конце их благотворительного путешествия Фабрегас отошел по малой нужде. Напевая какую-то песню, жутко довольный, что смог так сильно взбесить Таню, он уединился у писсуара, когда дверь за его спиной распахнулась, с грохотом ударившись о стену.

– Ты что задумал, мучачо?

Услышал он русский акцент и улыбнулся.

– И как это тебе удалось свою руку у него отобрать? С корнем что ли вырвала? – спокойно продолжил свое занятие Фабрегас.

– Ни в какое кино ты с нами не пойдешь, понятно? – почти орала девушка, выделяя каждое слово.

Сеск застегнул ширинку, спустил воду, затем медленно развернулся. Белая плитка стен, так красиво контрастировала с ее черными как воронье крыло волосами и темными от злости глазами, что Фабрегас залюбовался. Обходя девушку по длинной дуге, он приблизился к умывальнику, накапав на руку жидкого мыла, включил воду.

– Ты пойдешь домой и будешь мечтать о Нине, а мы поедим в кино с Сесаром и его друзьями, - поставила руки на пояс Таня, тяжело дыша от злости, - никому не нужно, чтобы ты перся в кинотеатр.

Сеск медленно подошел к сушилке. Руки почти высохли, когда злющая Таня ткнула пальцем в его плечо, продолжая приказывать. И это была непростительная ошибка, потому что физический контакт в их случае приводил только к одному.

Футболист резко повернулся, схватив девушку за талию, он плотно прижал ее к своему телу. Зашептал прямо в губы, касаясь рта между словами, потираясь напряженным пахом о низ ее живота, подол смялся о жесткую ткань его штанов. Она сопротивлялась, пытаясь оттолкнуть Сеска руками, упираясь в грудь, беспорядочно била, толкала, но силы были неравны.