И оба замолчали, только таращились друг на друга, а потом Хельга шагнула к Руславу и крепко его обняла.

– Прости, - шепнула тихонько. – Я неправа.

– И ты прости. – Он легонько поцеловал её волосы. – Я не могу тебя потерять, понимаешь? Ты – все, что у меня есть.

– А ты – у меня.

– Кхм-кхм. – В эту идиллию вклинился голос Васьки. – Я, конечно, все понимаю. Любовь, морковь и все дела. Но, уважаемые, у нас тут проблема. Миры под угрозой, грань трещит. Давайте мы победим Черногора и его сына, а потом уже облобызаетесь и нарожаете воронят.

– Васька! – вскрикнули в один голос, зато подействовало, и Руслав выпустил Хельгу из объятий.

– Нам туда, - сказал я, глядя на огненный мост. Подхватил Ваську на руки и зашагал вперед. Лава то и дело брызгала ввысь, грозясь обжечь, но я шел уверенно и остановился только на другом берегу. За мной последовала Арина. Она шла, закусив губу, но тоже не отступила, а для Руслава и Хельги этот путь был привычным, как и выжженное поле за ним, и черная башня, царапающая шпилем небо. Наконец, мы дошли до частокола, утыканного черепами. Сколько бы я ни приходил сюда, каждый раз казалось, что черепа на нас смотрят, и становилось жутко.

– Зачем пожаловали? – прошамкал ближайший.

– Скажи, дома ли хозяйка Моргана? – спросил я.

– Дома, - ответил тот, - да только не принимает она в отсутствие супружника.

А когда Кощей дома, то Морганы тут нет. Он упоминал, что она с дочерьми живет отдельно.

– Доложи, что Кощей попал в беду, и нам нужна её помощь, - сказал я.

Череп замолчал ненадолго, а потом выдал:

– Передает, плевать ей на Кощея, изменника великовозрастного. Седина в бороду, бес в ребро. А дальше следует непереводимая игра идиоматических выражений. А еще интересуется, куда этот удод проклятый сунул свой нос.

Я тихонько засмеялся. Удод! Это надо же!

– Он попал в руки Черногора, который хочет уничтожить границу миров и пошатнуть равновесие. Передай, что её супруг храбро сражался, но уступил в борьбе с неприятелем.

– И снова непереводимая игра идиоматических выражений, - хмыкнула черепушка. – Но главное, что хозяйка готова вас принять. Милости прошу.

И ворота распахнулись перед нами.

– Идем? – обернулся к друзьям и первым шагнул за ворота

Глава 29. Муж и жена - два сапога пара

ГЛАВА 29

Муж и жена – два сапога пара

Я с трудом мог представить, кто рискнет связать жизнь с Кощеем. После знакомства с Василисой Перемудрой воображение рисовало дородную даму в сарафане и с косой, вот только все мои представления разбились вдребезги. Нас проводили в тронный зал. Кощеев трон был занят – на нем восседала женщина настолько любопытная, что хотелось бы запечатлеть её для истории.

Внешне она напомнила Мортицию Аддамс из известного комикса и ряда фильмов – высокая, с выразительным худощавым лицом, таким белым, будто ему неведомы краски жизни. Выделялись только алые губы и большие черные глаза. Черное платье, наглухо застегнутое на все пуговки, черные туфли на высоком каблуке – не женщина, а черно-белый снимок. При этом Моргана была красива холодной, аристократической красотой.

– Зачем пожаловали? – поинтересовалась она, сурово глядя на нас.

– Нам нужна помощь, - ответил я.

– С каких это пор в Кощеевом царстве ищут помощи? Совсем мой супруг распустился! Голову потерял!

– Ваш супруг понимал, что если победит Черногор, миру придет конец, и вашему царству в том числе, - выступил вперед Руслав.

– Его царству, не моему. Мое царство находится не здесь, и оно куда обширнее этого. А еще его нельзя разрушить, потому что оно – по ту сторону жизни.

Холодок пробежал по спине, и стало не по себе. Однако мы здесь не ради общения с супругой Кощея.

– Меч-кладенец, - сказал я. – Он хранится в сокровищнице вашего супруга. Прошу, отдайте нам его, и мы освободим Кощея.

– А вы спросили, хочу ли я, чтобы его освобождали? – Моргана наклонилась вперед. – Так вот, не хочу. Раз у него хватило ума попасть в западню, пусть найдет способ из неё выбраться.

– Но вы же любите его! – вмешалась вдруг Ариша.

– Кто тебе сказал такую глупость, деточка? – изогнулись тонкие брови Морганы.

– Если бы не любили, не пустили бы нас за ворота. Вам не все равно, что с ним будет, а мы хотим и можем помочь, если вы дадите нам меч.

– Мне не все равно? – хмыкнула та. – Я всего лишь не хочу снова воспитывать визжащего младенца и терпеть придурь подросткового возраста. Пеленки, распашонки, джинсы с драными коленками, черная помада… Сколько можно? Что будет в следующий раз? Не желаю, слышите? Не желаю снова становиться матерью, а не женой!

– Тогда помогите отыскать меч. И, возможно, ваш муж сохранит жизнь и возраст.