Тряхнув головой, Либерти снова осмотрела лагерь. Между несколькими ржавыми сараями стоял старый сельский дом. Не так уж много, но и немало. Она очень надеялась, что люди вскоре доберутся до «Анклава» и больше не будут жить в машинах. Здесь ни у кого не было ни личной жизни, ни уединения.

По крайней мере, они были живы.

И все благодаря одному человеку.

Посмотрев на разраставшуюся толпу, Либерти нашла его взглядом. Несмотря на отсутствие мундира, выправка и уверенность генерала Холмса никуда не делись. Он разговаривал с родителями нашедшегося подростка и что бы ни говорил им, они улыбались. Во время нападения пауков мальчик пропал. К счастью, его нашли целым и невредимым.

Отряды защищали людей, врачи их лечили, но именно Адам Холмс планировал, разрабатывал стратегию и упорно трудился, чтобы все были в безопасности.

Он приобнял пожилую женщину, и она прильнула к нему. Адам погладил ее по плечу. Он всем позволял на него опереться.

Но на кого опирался он, когда дела были плохи?

А Либерти знала, что они были плохи практически каждый день.

Она покачала головой. Ей нравились солдаты с обветренными лицами, крепкими телами и татуировками. Бойцы, желавшие повеселиться, не требовавшие многого и не лезшие, куда не просят. Простые мужчины, с которыми можно развлечься. Задолго до инопланетного вторжения Либерти пережила свою собственную версию ада и когда собрала себя по частям, поклялась брать от жизни все. Изо дня в день она искала источник радости и веселья — будь то долгое купание в большой ванне с пеной и ароматными лосьонами или же сексуальные мужчины и сильные оргазмы.

Ей удавалось сдерживать клятву даже посреди уродливого апокалипсиса.

Взгляд Либерти вернулся к генералу… Адаму. Почему-то ей казалось, что он ничего не знает о радостях жизни. Все его существование состояло из ответственности и принятия серьезных решений. Либерти видела морщинки у его рта, появившиеся от непрерывного напряжения.

Недолго думая, она направилась в его сторону.

Как только генерал подошел к очередной группе людей, Либерти встала перед ним.

— Все в порядке, Либерти? — расправил он плечи.

— Несмотря ни на что. А ты как?

— Прекрасно, — резко кивнул генерал.

— Тебе срочно нужно подстричься.

— Стрижка подождет, — Адам машинально провел рукой по волосам.

Либерти внимательно следила за ним и заметила, что мышцы его шеи были настолько натянуты, словно могли вот-вот лопнуть.

— Нет, не думаю, что подождет. Пойдем, — она махнула ему, призывая следовать на ней.

— Мисс Лоулер… — ох, этот холодный властный тон, к которому генерал прибегал, если кто-нибудь отказывался исполнять приказы, уже стал для него привычным.

— Брось, Адам, ты не можешь называть меня «мисс Лоулер» посреди инопланетного апокалипсиса.

На генеральской челюсти задергалась мышца, и Либерти едва сдержала улыбку.

— Ты идешь в свой грузовик, и я делаю тебе стрижку, — он продолжал недоуменно стоять на месте. — Почему бы тебе для разнообразия не позволить кому-нибудь другому принять решение? — сказала она. — Хотя бы один раз.

— Ты весьма упряма.

— Одно из моих лучших качеств.

— Очень сомневаюсь, — но секунду спустя Адам кивнул. — Ладно. Подстричься не помешает.

Либерти пошла рядом с ним к его машине. У него был собственный обустроенный микроавтобус, преобразованный в жилое помещение с высокой крышей и зоной для сна. Адам открыл дверь, и Либерти заглянула внутрь.

В салоне было тесновато. Аккуратно застеленная односпальная койка, несколько встроенных полок и шкафов, припаянный к полу маленький табурет.

Зайдя в микроавтобус, Либерти развернулась и опустилась на койку.

— А ты садись на табурет, чтобы мне хватило места для работы.

Адам закрыл дверь, и автоматически включилось освещение. Устроившись на табурете спиной к Либерти, он немного поерзал.

Она достала из кармана ножницы и положила на ближайшую полку. Либерти носила их с собой повсюду, куда бы ни шла.

— Те самые, что спасли мне жизнь? — глянул на них Адам.

— Да, — она дотронулась до его волос.

Либерти была внештатным парикмахером всей базы. Перед вторжением она не пробовала стричь людей, но в последнее время у нее было достаточно практики, чтобы научиться.

Кроме того, посреди апокалипсиса мало кто заботился о прическе.

— Не волнуйся. Я их отлично подстригу, — Либерти запустила пальцы в темные пряди. Они оказались гораздо мягче и шелковистей, чем она представляла. Виски были посребряны сединой. Интеллигентно и солидно. Генералу зверски шло.

Либерти покачала головой. Интеллигентные и солидные мужчины были не в ее вкусе. Она предпочитала мышцы, крепкие ягодицы и мускулистые руки. Даже ублюдочный бывший муж — пусть его душа гниет в аду — работал личным тренером и, как бы Либерти его ни ненавидела, выглядел хорошо.