Они запрыгнули в автомобиль и помчались на предельно допустимой скорости. Там, где не было камер, Миша бессовестно нарушал скоростной режим. Володя сидел вжавшись в кресло и только молился, чтобы с ребёнком всё было хорошо.

Им повезло, пробок в это время не было, чай не столица, поэтому доехали довольно быстро. Володя вылетел из машины и помчался на этаж, где было расположено хирургическое отделение. Медсестра на него наорала, что без бахил, но когда узнала, кто он, тут же сказала:

— Пострадавшая в кабинете УЗИ, её сейчас вывезут. Вторая дверь с конца коридора.

Володя бесцеремонно отстранил девушку и ринулся туда, залетел в кабинет и увидел окровавленное тело на каталке.

— Я Владимир Сергеевич Полонский. Документы в машине, друг принесёт, если надо, — затараторил он.

— Это ваша жена, Владимир Сергеевич? — спросил доктор. — Полиция говорит….

— Да, это Люба. Что с ней? — перебил Полонский.

— У неё повреждение внутренних органов. Требуется срочная операция. Мы только глянули как ребёнок. Он жив и вполне жизнеспособен. Семимесячные дети часто выживают. Сейчас у нас дилемма. Спасти мы можем только одного. Мать или ребёнка.

— Спасайте ребёнка, — решительно заявил Владимир.

— Но… — начал было Владимир.

— Я сказал, спасайте ребёнка! Если эта тварь умрёт, туда ей и дорога! — крикнул на весь кабинет Полонский.

— Мы постараемся спасти обоих. В операционную её, живо, — скомандовал врач.

Медсестрички быстро повезли каталку прочь. Та, что встретила у входа, подала бахилы. Володя вышел в коридор, устало опустился на кушетку и надел их. К нему подошёл Миша, подал документы, и Володя, посидев немного, пошёл оформить нужные бумаги. Подписав все документы, он вышел на лестничную площадку и сел на кушетку, зажав голову руками.

Это была какая-то карма. Люба, как и Катя, разбилась в аварии. Обе его женщины были беременные в это время. Вот только о жизни Кати он молился, а о Любе не мог. На душе разверзлась чёрная дыра и выплёвывала наружу только одну мысль: «Сдохни тварь, сдохни». Володя сейчас жалел только своего ребёнка и пёкся только о нём, остальное было неважно.

Миша, видя, в каком он состоянии, сам позвонил Балабиным и сообщил новость. Вскоре ещё и Шульц появился. Гельмут рассказал, как всё произошло со слов полиции. Выразил своё сочувствие.

— Как мы и думали, Люба жила в доме своего любовника, о котором я узнал. Сейчас там улики собирают. Если нужно, я готов стать её адвокатом. Хотя, если честно, мне не очень нравится перспектива защищать такую дамочку, — поведал Гельмут.

— Возможно, не придётся. Я сказал врачам, чтобы спасали в первую очередь ребёнка. Люба может не выжить, — хриплым голосом произнёс Володя.

Дальше они сидели молча, каждый думая о своём. Миша предложил сходить в местный кафетерий и выпить кофе.

— Да, но кофе мне нельзя. Чаю слабого я бы выпил, а лучше воды в горле пересохло, — встрепенулся Володя.

— Тогда я сбегаю, куплю в автомате воды. Сиди тут, — друг подскочил с места.

Не успел Миша скрыться из виду, как появились Балабины. Супруги скромно поздоровались, причитая на все лады. Володя даже руку Юрию пожал. Сейчас было не до сантиментов и злости. У людей горе, их дочь может в любой момент умереть. Да, такого ребёнка и врагу не пожелаешь, но они её любят. И Володя своего будет любить, пусть он недоношенный и в первое время потребует затрат на лечение, но это его ребёнок.

Миша вернулся с несколькими бутылками воды, раздал всем и встал рядом. На лестнице была всего одна маленькая кушетка, поэтому ему и Гельмуту места не хватило. Никто не уходил, даже Шульц. Володя был благодарен за его молчаливую поддержку.

— В отделении небольшой вестибюль у операционного блока. Есть где посидеть. Идёмте туда, — нервно произнёс Полонский, вставая, тут же пошатнулся и чуть не упал.

— Держись, — Миша подхватил под руку.

С другого бока поддержал Гельмут, и они пошли внутрь.

— Девушка, ему плохо. У него недавно инфаркт был, — осведомил друг медсестру на посту.

— Давайте в эту палату, она свободна. На любую койку его ложите, — забеспокоилась девушка.

Помощь потребовалась не только ему, у Татьяны тоже поднялось давление. Юрий кое-как держался. Володю и тёщу уложили на соседние кровати, выдали таблетки и оставили отдыхать. Полонский прикрыл глаза. Спать не хотелось, но в голове шумело. Ещё и время тянулось как резиновое. Друзья куда-то ушли. Юрий сидел на кровати жены, тихо всхлипывая.