— Почему же еще ты встречался со мной день за днем, надоедая своими хитрыми вопросами и полуправдой?

Ранд коснулся ее щеки, но Лианна отшатнулась, не желая принимать его ласки.

— Ты ведь знаешь меня и должна верить тому, что знаешь. Я не собирался плести интриги. Все начиналось вполне невинно. Вспомни, ты сама спросила меня, не родом ли я из Гаскони. Тогда я и решил для нашего же блага представиться французским странствующим рыцарем.

— И хорошо, что ты не сказал мне правду, иначе я бы наставила на тебя свою аркебузу, — усмехнулась Лианна.

— Лианна, — тихо сказал Ранд. — Я, правда, даже не догадывался, кто ты. Когда мне сообщили, что я помолвлен с француженкой, которой уже двадцать один год, в моем воображении сразу возникла женщина с каким-то изъяном. Иначе как объяснить то, что она до сих пор не была замужем?

— Да, я с изъяном, — горько ответила Лианна. — Я испорчена своим дядей, который больше заботился о всякого рода интригах, чем обо мне.

Ранд успокаивающе положил руку ей на плечо, хотя девушка и пыталась воспротивиться этому.

— Однажды я тайно пробрался к замку и увидел скачущую через мост черноволосую женщину. Теперь-то мне известно, что это была Маси Мондрагон, но тогда я принял ее за мадемуазель де Буа-Лонг. Неужели тебя удивляет, что я никак не связал между собой светловолосую девушку в рощице и темноволосую женщину, стегающую кнутом слугу?

Однако Лианна продолжала упорно гнуть свою линию.

— Даже если это и правда, твой непочтительный слуга должен был указать тебе на твою ошибку. Без всякого сомнения, он дал самое подробное описание мадемуазель де Буа-Лонг.

В глазах Ранда появились смешинки.

— Джек, действительно, описал тебя, Лианна. Он заявил, что ты холодная, бессердечная, высокомерная. Боюсь, что Джек был несколько не в себе после твоего выстрела, чтобы признать, что ты ангельски хороша.

— Он такой же изворотливый и хитрый, как и его хозяин, — огрызнулась Лианна.

— Но ведь ты тоже придумала сказку.

Она хотела и не могла отвести взгляд от его ласковых глаз, в которых горел завораживающий ее огонь. Ранд погладил Лианну по щеке.

— Сирота в замке — правда. Но дочь охотника, хорошо образованная компаньонка владелицы замка? Ты была так убедительна, как же я мог не поверить тебе?

— Ты знал, англичанин, — твердила она, извиваясь всем телом, чтобы избавиться от его обжигающего прикосновения.

— Нет, — прошептал Ранд, наклоняясь к ней. — Кроме того, Лианна, ты забыла о самом убедительном подтверждении моей правоты.

— Что ты имеешь в виду? — высокомерно спросила девушка.

— К моменту моего прибытия во Францию мадемуазель Беллиан уже была замужем, — он нежно погладил ее по руке. — Но девушка, с которой я занимался любовью у креста Святого Катберта, была девственницей.

Это оглушило Лианну: удар был точен. Господи, как же хорошо Ранд знал ее.

— Нет, — защищаясь, неистово отрицала она. — Я не была, я…

— О Лианна, с кем ты споришь?! — сказал Ранд. — Правда, сегодня во время праздника в мою душу закралось сомнение, но когда я вспомнил, как мы впервые любили друг друга, от йего не осталось и следа, — его пальцы погладили ее бедро. — Еще до того, как я увидел кровь, я уже знал, что ты девственница. Пожалуйста, не делай вид, что все забыла. Ты была так свежа, так восхитительно смущена… Даже не имея собственного опыта, я догадался о твоей невинности.

Лианна зажмурилась, пытаясь отогнать нахлынувшие воспоминания. Разве могла она это забыть: его колебания, свою неопытность, его нежные руки, свою податливость, наслаждение, которое они получали от близости друг с другом.

— Скажи мне, — настаивал Ранд. — Объясни, как могло случиться, что будучи замужем, ты осталась целомудренной?

Девушка, прищурившись, посмотрела на него и потянулась всем телом.

— Я не хочу, чтобы меня допрашивали, как узника на дыбе. Я не обязана тебе ничего объяснять, — неожиданно мрачное подозрение мелькнуло у нее в голове. — А вот ты должен мне кое-что рассказать.

— У меня от тебя нет секретов, Лианна. Больше нет, — улыбнулся Ранд.

«О, я чувствовала себя намного счастливее, когда они у тебя были», — с горечью подумала Лианна, а вслух холодно заметила:

— Я нахожу, что Лазарь Мондрагон утонул в очень удобное для тебя время: как раз тогда, когда ты силой вынудил меня вступить с тобой в брак.

Ранда так покоробило ее заявление, что он едва мог дышать. Бросив на Лианну яростный взгляд, рыцарь, наконец, с трудом произнес:

— Ты заходишь слишком далеко, обвиняя меня в убийстве.