— Правда героев, похоже, опасная штука, - усмехнулся Нимрод, протягивая перчатку обратно Брану. – А что было дальше?

— Думаешь, тебе правда героев не опасна?

— Я много лет прожил рядом с Платой Укротительницей, думаю, как-нибудь выдержу, - спокойно ответил Нимрод.

— Терун улыбнулся, заявил, что, мол, зато он верит в меня, коснулся перчатки и ушел. Больше я с ним не сталкивался, но тот поединок неожиданно пригодился много лет спустя.

В драке с Обольстителем, когда Ролло пронзил его божественным оружием. Да, те раны от оружия Теруна заживали долго, но молиться ему Бран так и не стал.

— Так боги являются вживую? – задумчиво спросила Марена.

— Обычно героям, которых хотят склонить на свою сторону, - ответил ей Бран. – Если тебя интересует, то нет, я не встречался с Эммидой, во мне было маловато справедливости, как ни крути. Но мне являлись Ордалия и Гарос, с похожими словами, дескать, я спас столько живых и убил, что достоин их расположения. Ну и с Серканой встречался, но она вселялась в своего чемпиона и моего друга, Ролло Скрытника, а это немного иное.

— Вселялась, - прошептала Марена под нос.

— И чем все закончилось? – спросил Нимрод.

— Ордалии я просто отказал, а с Гаросом едва не дошло до драки, но он не стал насылать свои легионы мертвых, - воспоминание до сих пор вызывало у Брана легкое подергивание щеки.

— Какая насыщенная жизнь, - уважительно отозвался Нимрод. – А Трентору Громоптаху кто-то являлся? Мы же его ждем?

— Его, - кивнул Бран, - или когда Минта начнут бить по лютне за попытку добиться благосклонности авианов мужского пола.

Нимрод, чуть переменившись в лице, вскочил, безошибочно определил направление и помчался прочь.

— Не, дед, - вскинулась Марена, - знаешь, я передумала, ты мне лучше правды не рассказывай. Опасное это дело.

Бран лишь усмехнулся и снова склонил голову, глазея бездумно на тлеющие угли.

5 день 8 месяца 879 года

— Эй! – громко возмущался Минт. – У меня уже почти получилось! И они были не против!

Он пытался вырываться, но Нимрод держал его крепко, тащил, казалось, без каких-либо усилий. Как выяснилось, Нимрод немного знал язык авианов и парой фраз вроде «он хотеть ваша любовь» сумел погасить в зародыше намечающийся конфликт. Не из-за страсти, конечно, а потому что молодые авианы решили, что ученика Громоптаха обижают.

— Они думали, что ты их познакомишь с Громоптахом и они смогут стать его учениками, - пояснил Бран.

Прежде чем Минт успел бы разораться заново, Бран добавил коротко:

– И это самцы.

Минт так и замер с раскрытым ртом, покраснел, замахал руками, словно отгонял комаров, затем плюхнулся на землю.

— Еще один пример жестокой правды, выводящей из строя живых, - хихикнула Марена. – Дед, так ты много языков знаешь?

— Не столько, как в моем фальшивом Статусе с Лингвистом 85-го уровня, - Нимрод кивнул, мол, он сам его видел, - но дюжину основных знаю, еще на паре дюжин вполне смогу объясниться и уж точно обругать. Ругательства, еда, кров и предложение спариться – основы языка, которые как-то сами учатся в первую очередь.

— А общего недостаточно?

— Вот он, яркий пример достаточности общего, - усмехнулся Бран, указывая на Минта.

— Ничего! – огрызнулся тот, быстро приходя в себя. – У меня есть умения и способности! О да! Я смогу изъясняться без слов, только музыкой! О да, я составлю такую песню, которая будет поражать женщин в самое сердце! Без слов!

— Это возможно? – насторожилась Марена, даже придвинулась чуть ближе.

— Конечно, - ответил Бран.

Минт подбоченился, выпятил грудь, похоже, уже забыв про свою неудачу с авианами.

— Поэтому соглашайся на женитьбу прямо сейчас!

— Ты забываешь кое о чем, - сказал Бран, подмигивая Марене. – Тогда я стану твоим дедом и если ты обидишь мою внучку, начнешь там гулять налево или еще что, то вот.

Он сжал кулак, демонстративно делая его прозрачным. Авианов поблизости не было, насмотрелись на чужаков и разлетелись, да и устроено их зрение было чуть иначе. Неважно. Как только Громоптах раздаст указания, напишет письма другим героям, может, поговорит с кем-то из доверенных авианов из Гнезда Мудрых, то он сразу вернется и проводит их в подземелья.

А потом они покинут горы Авиаты и устремятся дальше.

— А я составлю такую песню, что она и тебя, дед, проймет! – продолжал хорохориться Минт.

— Обольститель тоже так думал, - с прорвавшейся горечью в голосе ответил Бран. – И выбрось эту песню из головы, живые очень не любят, когда им дурят головы. Найдется кто-то, со щитами, с Особенностью, с артефактами, кого твоя песня не возьмет и против тебя выступят герои.

— Если его песня будет брать всех, - заговорила Марена фальшиво-невинным голоском, - то значит, его будут любить не только женщины, но и мужчины, да?