— Ты в порядке?

— Да, всё отлично.

— Не очень-то верится, у тебя такой вид, словно ты приговор смертный услышал.

Его друг не весело усмехнулся:

— В какой-то степени, это так. Фолт сообщил мне время моего посвящения в пилоты.

— И когда?

— Одиннадцатого микроцикла.

— О, приятель, у тебя еще целых четверть цикла свободной жизни.

— Это всего лишь девяносто дней и все, — произнес он задумчиво, ни к кому не обращаясь.

— Слушай, Тойлонт, а тебя не беспокоит всё это?

— Что именно?

— Обряд посвящения, ты не думаешь, что что-то может пойти не так, и мы можем погибнуть, или того хуже, окажемся покалеченными.

— Что за дурные мысли живут в твоей голове, с чего это с нами что-то подобное может произойти? Касиан не допустит такого, мы нужны ему, и он позаботится о том, чтобы мы благополучно стали пилотами. Так что не говори ты об этом так, словно собрался к земле обетованной отправиться, в конце концов, ещё никто не умирал при посвящении, никогда ни единого раза. Подумай лучше о том, какая жизнь откроется после этого, ты сольешься в единое целое с Касианом. Верх всех мечтаний многих, я так этого жду, ты и представить себе не можешь. И к тому же, ты будешь служить рядом с братом, я же видел, как ты стремился к этому весь последний учебный цикл. Удивляюсь, как у тебя только столько сил взялось, я бы точно свихнулся столько заниматься.

— Ладно, как говорит наш учитель: «Если чего-то боишься, просто сделай это!».

— А вот это по-нашему, теперь узнаю своего друга, а то понимаешь раскис как последняя плаксивая девица. А пока мы еще на гражданке, самое время погулять как следует, чтобы на всю жизнь хватило воспоминаний о днях, полной безграничной свободы.

Он ободряюще хлопнул Дениса по плечу, и тут их разговор был прерван сигналом видеофона, и стоило нажать кнопку ответа, как комната наполнилась ослепительными вспышками света, гулом множества голосов и громкой музыки. На экране появилось лицо Керла, одного из выпускников выбранного товарищами для руководства по подготовке торжества.

— Ну, я ж говорил, вот они где, вы теперь вдвоем решили отлынивать?

Не дождавшись, когда ему ответят, он продолжил:

— Что бы сейчас же шли сюда, не явитесь — пеняйте на себя.

С этими словами он отключил видеофон. На какое-то время, в комнате повисла тишина.

— Тааак, похоже, со свободой придется повременить, пошли, а то Керл лопнет от злости, он и так, словно с цепи сорвался, никому спуска не дает. Уже жалею, что его выбрали главным. Хотя, конечно, по большому счету он прав, все вносят свой вклад, и у нас есть чем заняться.

Вместе, приятели поспешно закончили уборку в кладовой, и уже через полчаса оказались в гуще подготовки к выпускному балу высшей школы Касиана, который должен был состояться уже через несколько дней. Работы оказалось так много, что вскоре Денису и думать было уже некогда о своих страхах, связанных с предстоящим посвящением в пилоты.

Перед самым праздником в доме Дениса собрались все ближайшие родственники их дома, было устроено небольшое домашнее торжество, все по тому же поводу — окончания Денисом школы. Тут были все от мала до велика, пришли его бабушки и дедушки со стороны его матери и отца, многочисленные тети и дяди со своими семействами. Удивительным было то, как только их дом смог всех вместить. Все так старались выразить свою радость, что в конце концов юному пилоту стало совсем неловко от всех этих объятий и поздравлений. В конце концов, ему захотелось как-нибудь улизнуть, хотя он отлично понимал, что ему это точно не удастся. Но тут пришел Фолт со своей молодой женой. Они поженились, вскоре после его посвящения, и желание исчезнуть ушло без следа. Все дружно уселись за огромным столом, где едва всем хватило мест. Праздник длился несколько часов, но вот, наконец, гости стали расходиться и в гостиной остались лишь Денис, его брат с женой и госпожа Холеван.

— Это удивительно, наш малыш Дени наконец-то стал взрослым.

— Мама, сколько раз я просил, не называй меня малышом.

— Ладно, извини.

— Для матери ты всегда останешься малышом, ничего в этом страшного нет, и мой маленький будет моим малышом, хоть ему будет и сто циклов, такова природа матери, — глубокомысленно и с нотками нравоучения произнесла Анит.

— С каких это пор ты стала так рассуждать, по-моему, тебе тоже не очень нравится, когда твоя бабушка называет тебя «мой мулипусик»?

— С тех пор, как мы решили завести ребёнка. Мы ходили на консультацию в детское отделение, там я увидела столько малышей, что поняла, я тоже не смогу относится к своему, как к взрослому, как бы мне или ему этого не хотелось.

— Так-так, значит, вы уже побывали на консультации, а почему же мне никто ничего не сказал?

— О, госпожа Холеван, да мы побывали на консультации, но никаких конкретных решений ещё не приняли. Нам только прочитали что-то похожее на мини лекции, и дали кипу карточек, по которым нужно составить, как должен выглядеть наш будущий ребёнок. И это я собиралась сделать вместе с вами. Я даже взяла их с собой.

Она поднялась со своего места и вышла в коридор, где оставила свою сумочку. Вернулась она, неся в руках очень большую папку. Анит тут же принялась раздавать принесенные с собою карточки и отдавать указания.

— Так, на этих больших картах вы должны выбрать и наклеить на соответствующие места те черты лица, какие бы вы хотели видеть у нашего будущего малыша.

Последующих примерно четверть часа, в комнате царила полная тишина, все были сосредоточены на составление портрета будущего члена семейства Холеван. Денис делал это очень невнимательно и даже небрежно, у него снова начала болеть голова, и сосредоточиться было очень сложно. Но вот все закончили работу, и Анит стала собирать бумаги с портретом. Последним она забрала лист у Дениса и, посмотрев на него, воскликнула: