— Да, тогда может пояснишь, что вот это такое?

С этими словами она подошла к столу и выдвинула нижний ящик, в самом его дальнем углу лежали пустые и наполовину полные пачки лекарств. С минуту они молча смотрели друг на друга. Наконец, Денис, решившийся на какое-то время дара речи, поражённо произнёс:

— Ты никогда не рылась в моих вещах!

— А ты никогда так себя не вёл, так что мне пришлось пойти на крайние меры, чтобы добиться от тебя правды. Итак, я требую ответа, как давно ты принимаешь дурман?

— Я не принимаю дурман, всё не так, как ты об этом думаешь.

— Тогда что здесь делают все эти лекарства, или ты думаешь, что твоя мать настолько глупа, что не способна понять, что это такое. Так вот, могу тебя разочаровать, я способна разобраться в лекарствах, так что можешь даже и не пытаться убедить меня в том, что это безобидные витамины. Итак, я жду ответа.

— Я не могу всего вот так объяснить, но клянусь памятью отца, я никогда не принимал дурман и не собираюсь этого делать.

— Я не верю тебе, как это ни прискорбно, слишком многое говорит против тебя. Ну да ладно, я всё равно узнаю правду. Идём немедленно!

— Куда?

— К доктору Роулту.

— Но…

— Никаких возражений, и не вздумай упорствовать, иначе я приведу тебя туда силой, даже если мне придётся для этого пригласить охрану.

Спорить было бесполезно, она не реагировала ни на какие попытки сына возразить ей или оправдаться. Менее чем через четверть часа, они шли по коридорам Касиана, направляясь к кабинету доктора Роулта. Тот в это время уже собирался уходить на обеденный перерыв, когда в его кабинет, чуть ли не силой, вошла госпожа Холеван, игнорируя все попытки молодой секретарши остановить её.

— Сисиль, что случилось?!

Произнёс доктор, переводя встревоженный взгляд с неё, на Дениса, понуро стоящего за спиной матери. Доктор Роулт был мало похож на медика, если бы не форма, его вполне можно было спутать с охранником. Всё потому, что, не смотря на уже не молодой возраст, он оставался по-военному подтянутым мужчиной. Его истинный возраст, а он был на пять циклов старше Сисиль, пожалуй, выдавала лишь появившиеся на его висках первая седина, да несколько мелких морщинок в уголках его глаз и рта. Он был очень похож на покойного отца Дениса, такие же тёмно-карие глаза, с застывшей в них какой-то невысказанной печалью, они оставались такими, даже когда он смеялся. У доктора были коротко, почти по-военному подстриженные, тёмно-русые волосы, и это было, пожалуй, почти единственное отличие в его внешности, ибо волосы отца Дениса были каштановые. Также в отличие от отца Дениса, доктор Роулт не носил бороду и усы, напротив, его чуть угловатое волевое лицо было всегда идеально выбрито.

Доктор был из класса пилотов, он учился вместе с отцом Дениса и должен был стать пилотом, но из-за произошедшего с ним несчастного случая и полученной из-за него травмы, он не смог стать не только пилотом, но и охранником. Класс, куда обычно переходили те из пилотов, кто по тем или иным причинам не проходил посвящение.

Это было для него ужасной трагедией, и только поддержка друзей, особенно отца Дениса, удержала его тогда от рокового шага отправиться до срока к обетованной земле. Он сумел убедить своего друга, что медик, столь же важная и необходимая профессия, как и пилот. Он помог доктору Роулту перейти в медицинскую школу, где он сумел приобрести новую для себя профессию. С тех пор они были самыми близкими друзьями друг другу, можно сказать, даже братьями. После гибели отца, доктор Роулт оказывал всяческую поддержку семье старого друга, и сейчас он с нескрываемой тревогой смотрел на внезапных посетителей.

— Роулт, мне срочно нужна твоя помощь, речь идёт о жизни и смерти моего сына.

— Что случилось с Фолтом?

— С ним всё, слава Касиану, в порядке, речь идёт о Денисе.

— А что с ним?

— Он перестал учиться, все преподаватели на него ежедневно жалуются, дошло до того, что его хотят не допустить до экзаменов. Об этом мне сегодня лично сообщил господин Долут, он высказал опасение, что Денис стал употреблять дурман. Я ему, конечно, не поверила, но на всякий случай обыскала его комнату. Вот, что я нашла у него в столе.

С этими словами она вытряхнула из сумочки, которую держала в руках, коробочки с лекарствами на стол доктора.

— Многое из этого «клада» мне неведомо, но в описании некоторых я разобралась, это сильные транквилизаторы, успокоительное или снотворное. Теперь я просто уверена, что Денис действительно принимает дурман, делая его из всего этого.

Тут на глаза ей навернулись слёзы, и она поспешно достала из сумочки платок и прижала его к лицу. Денис с несчастным видом подошёл к ней и тихо стал уверять её, что всё не так, как выглядит. В это время господин Роулт вышел из-за стола и, достав из шкафчика, висящего на стене за его столом, какой-то пузырёк, накапал его содержимое в стакан воды и протянул его Сисиль.

— Вот, выпей это, и постарайся успокоиться, — когда она это сделала, он продолжил. — Пожалуйста, присядь, и послушай, что я тебе скажу. Дени, оставь нас, пожалуйста, наедине, побудь в приёмной.

Денис покорно вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь. Там он сел на одно из многочисленных кресел и стал ждать. Минуты тянулись, словно вечность, тут секретарша, всё это время что-то писавшая, за своим рабочим столом на его информационном экране, слегка отстранилась от него и, повернувшись немного в сторону, нажав кнопку коммутатора, слегка раздраженным голосом произнесла: