Он тяжело поднялся на ноги и, не говоря больше ни слова и не оглядываясь, направился к дальнему выходу из зала. Денис помедлил в нерешительности, но, в конце концов, догнал его. Они вместе вышли из зала, углубившись в разрушенные коридоры мертвого корабля. Они всё шли, то спускаясь, то поднимаясь, петляя по коридорам, обходя завалы, что, порой, полностью преграждали путь.

Двигаться приходилось медленно и осторожно. Вокруг была непроглядная тьма. Освещал им путь лишь небольшой нагрудный светильник, который старый пилот включил, вынув из кармана своей куртки и закрепив на вороте. Наконец, они подошли к двери, ведущей в какой-то отсек. Из щелей неплотно прикрытой двери, струился мягкий свет. Старик выключил светильник и опять спрятал в карман. Затем, вместе со своим юным спутником, он отодвинул в сторону дверь, и они протиснулись в помещение, где находилась небольшая группа касианцев. Здесь были в основном медики, но были и пилоты, как уже в отставке, так и более юные, и несколько представителей охраны. Все они смотрели на пришедших, не произнося ни звука, отчего у Дениса появилось чувство неловкости. И тут затянувшееся молчание прервал голос одного из присутствующих.

— Слава Великому Касиану, он нашелся! Медлить нельзя, нам все труднее сдерживать процесс распада.

— Что, о чем это он?!

Но на его вопрос никто не ответил. Сделав знак рукой, следовать за ним, пожилой пилот подвел его к какому-то странного вида предмету, закрытому к тому же непроницаемым темным стеклом, словно куполом. Господин Доулт что-то нажал на его поверхности, и стекло прояснилось, став абсолютно прозрачным. Денис увидел то, от чего тугой ком подкатил к его горлу. Внутри полусферы он увидел нечто, напоминающее по виду человеческий мозг, но сильно поврежденный. Отсутствовали большие его части, а на их месте были видны черные пятна, словно след от ожогов. К другим его частям тянулись тонкие прозрачные трубки, по которым циркулировала какая-то жидкость.

— Итак, вы спрашивали, является ли Касиан машиной. Ответ — и да и нет. Корабль являлся его оболочкой, как наши тела вместилищем нашего разума. Но внутри существует мозг, как у всего живого. Он был когда-то создан нашими далекими предками, улетевшими с планеты, на которой мы некогда обитали. Он, по сути, управлял звездолетом. Но после столкновения с блуждающим астероидом, он получил повреждения, настолько сильные, что практически перестал функционировать. Именно тогда и пришлось прибегнуть к помощи нашего разума, чтобы заменить погибшие части. Ну, это вы уже узнали из журнала. Теперь о том, что не было там написано, что открылось позже. Хоть мозг и был создан искусственно, тем не менее, он обладает своим собственным сознанием. На протяжении многих тысяч циклов, он помогал капитанам, не только продолжая поддерживать работу звездолета, но и давая им советы в тяжелые времена.

— Так вот, что имел в виду первый капитан, написав, что поддерживать иллюзию живого корабля, не составляет большого труда?!

— Да, именно. По сути, он живой, хоть и не является нашим создателем, как принято было это считать. Это была ложь во спасение, но это вам тоже известно, и это сейчас не важно. После случившейся катастрофы, он снова поврежден и, на этот раз, еще сильнее прежнего. Настолько, что клетки, несмотря на все усилия, отмирают, и процесс ускоряется. Еще немного, и вся память, весь накопленный бесчисленным количеством времени опыт, будет утерян. Нам удалось сконцентрировать его память в одной ячейке, словно в очень сжатом архиве. Но эта ячейка должна быть помещена в условия, схожие с теми, в которых живет наш мозг. Попросту говоря, ее нужно поместить в чью-то голову.

— Но почему именно в мою? Не потому, что умирающий пилот назвал меня капитаном?! Столько достойных касианцев выжили. Те, кто по меньшей мере, не покрыл свой дом тем позором, как я.

— Не только ваш брат, сам Касиан велел найти вас. Он избрал вас своим новым вместилищем.

— Как это возможно?!

И вдруг его голову снова сдавила невидимая сила, и прозвучал уже недавно услышанный им беззвучный голос.

— Ты нужен мне. Исполни же свой долг, иначе всему придет конец. Их жертва будет напрасной.

Голос стих, а перед внутренним взором появилось лицо его брата. Застонав, Денис пошатнулся, но его поддержали, не дав упасть. Отведя в сторону, усадили в небольшое кресло. Постепенно голова прояснилась.

— Вы ведь тоже его слышите? Разве нужны еще какие-то объяснения?!

Денис откинул голову на спинку и посмотрел на испещренный трещинами, некогда гладкий потолок. Его снова охватил страх, как тогда, когда он думал о прохождении обряда. Но теперь он просто не имел права поддаться ему. Он несколько раз глубоко вздохнул и, подняв голову, решительно произнес:

— Хорошо, я согласен исполнить его волю. Делайте все, что нужно.

Обступившие его касианцы одобрительно закивали. Несколько медиков помогли ему подняться на ноги и увели в соседнюю комнату. Она была намного меньше, в ней почти не было следов разрушений. Похоже, это был переносной медицинский модуль. Дениса раздели, помыли от грязи, немало скопившейся на его теле после стольких дней скитаний. Затем, облачив в больничную одежду, уложили на небольшой операционный стол, надежно зафиксировав его руки и ноги ремнями. После, он почувствовал, как что-то холодное коснулось кожи его головы. Он невольно вздрогнул, но это оказалось лезвие от машинки для стрижки волос. С его головы были удалены все волосы, после чего ему сделали несколько инъекций, и все перед глазами расплылось. Он провалился в непроницаемую темноту.

— Дыши, ты должен сделать вдох!

— Мне больно. Нет, отпусти, не заставляй, прошу!

Тьма окружала его, сковывала, проникала в каждую клеточку его существа, почти невыносимой болью. Но он был не один. В этой тьме присутствовал кто-то незримый. Он не давал тьме окончательно растворить его, заставлял продолжать существовать, и он был неумолим. Требовал продолжать существовать, несмотря на невыносимую боль. Вдох. Он требовал, чтобы он сделал вдох, но это было выше его сил. И тут он сделал его за него. Он пытался сопротивляться этим взрывам боли, но невидимые путы не отпускали. Теперь они овладели всем его естеством, и они заставляли делать вдох, снова и снова. Каждый из них взрывал тьму яркой вспышкой света, и постепенно она стала отступать, унося с собой и боль. Вместе со светом вернулись и звуки, и он услышал, словно сквозь сон, голоса, такие родные и знакомые.