Через какое-то время впереди показалась выпуклая крыша Главного Дома, а в следующий момент Виола увидела у крыльца группу мужчин. Сердце живо встрепенулось в груди. Что это? Не может быть! Поверх кольчуг на них были наброшены накидки в желто-красную полоску! Ведь это же гербовые цвета ее отца! Неужели прибыли его посланцы?

Она ошарашено переглянулась с Бьорном. Похоже, он был удивлен не меньше ее. Он ободрительно улыбнулся краешком губ, но в его глазах плескалась тревога. «Он не верит, что ярл просто так отпустит меня, — поняла Виола. — Но, черт побери, а вдруг!»

Подойдя поближе, Виола во все глаза уставилась на незнакомцев. Их было четверо — смуглые, темноволосые и… какие-то мелкие на фоне рослых хейдеронских мужчин, к которым она привыкла за последнее время. Да, это без сомнения ангалонцы, и Виола с трудом удержалась от того, чтобы не кинуться к ним в объятия. Но те едва удостоили ее взглядом. Она была в сарафане и плаще — наверняка приняли ее за местную жительницу.

Виола остановилась возле крыльца, не решаясь заговорить с соотечественниками, но в следующий момент Бьорн взял ее под локоть и завел в дом.

В дымном сумраке зала полыхал очаг, бросая тусклые отблески на развешанные по стенам оружие и щиты. Между резными колоннами толпилась куча всякого люда. В дальнем конце Виола увидела возвышение, на котором стояли два трона. На одном из них восседал Сигизмунд, а рядом — его жена.

Бьорн и Виола подошли поближе. Ярл поднял на нее тяжелый взгляд, и в груди все сжалось, не давая дышать.

— Вот она, — сказал Сигизмунд, и только сейчас Виола заметила, что перед троном стоит незнакомец в красном узорчатом плаще.

Он обернулся, и она тотчас же узнала Норберто Манчини — одного из приближенных своего отца. Мелкий дворянин, хорошо образованный, но не из слишком знатного рода. Виола с юных лет ощущала, что он к ней неровно дышит, но он был ей совсем не ровней, поэтому свататься даже не пытался.

Манчини был неглуп, но внешне ей никогда не нравился — залысины, скошенный подбородок, узко посаженные глаза не делали его образчиком мужской привлекательности. Однако сейчас он был ей милее любого писаного красавца.

— Миледи Виола? — Манчини галантно поклонился, но она успела заметить промелькнувшее в его взгляде недоумение.

Конечно, он явно не ожидал увидеть ее такой. Вместо роскошного наряда — домотканый сарафан, вместо изысканной прически — простая коса… да еще и на скуле красуется пожелтевший синяк.

Виола невольно сжала кулак, пряча отрубленный палец. А что бы он подумал, узнай, что она больше не девственница?

— Рада видеть вас, господин Манчини, — любезно улыбнулась она, словно они встретились на светском приеме, а не в стане врага.

— И я безмерно счастлив видеть вас в добром здравии, миледи.

— Благодарю вас, милорд. Как поживает мой батюшка?

— Его сиятельство в большой печали из-за вашего исчезновения. Но, я смею надеяться, что смогу развеять его тоску, когда верну вас в отчий дом.

— Ваши слова да богу в уши, милорд, — вздохнула Виола.

— Ну как, убедился, что дочь твоего повелителя жива? — раздался властный голос ярла, и она, вздрогнув, обернулась.

— Да, господин ярл, — по-хейдеронски ответил Манчини. — Я уполномочен вести переговоры о ее освобождении. Каковы будут ваши условия?

Виола внутренне напряглась.

— Я еще не решил. — Сигизмунд лениво откинулся на спинку трона. — Передай своему графу, что мы дадим о себе знать, когда будем готовы огласить свои требования.

— Но… господин ярл… Его сиятельство граф Альберди желает, чтобы леди Виола была немедленно возвращена домой. Он готов предложить вам хороший выкуп.

— Я не буду повторять дважды. — Сигизмунд угрожающе прищурился. — Ты увидел, что она жива-здорова. Если твоему графу нужны доказательства, можешь отрезать у нее прядь волос. Больше тебе здесь делать нечего.

Манчини растеряно захлопал глазами. У Виолы упало сердце. Проклятый ярл — он действительно не отпустит ее, пока не заделает ей бастарда.

— Но, господин ярл… — попытался возразить он. — Давайте все же обсудим условия…

— И вот еще что, — оборвал его Сигизмунд. — Скажи своему графу, что если он осмелится вторгнуться в Хейдерон, то получит голову своей дочери на блюде, но сперва с ней позабавятся мои воины.

Виола похолодела от ужаса. Она беспомощно посмотрела на Бьорна, но тот не повернулся к ней, лишь на его скулах отчетливо заиграли желваки.