– Алошка, не выходи на улицу без галошек. И вообще не выходи.

– ЧиПОчиЧЕчиМУ?

– Слышишь, как ревет ветер: у-у-у-у-у!

– А у меня на ногах чиГАчиЛОчиШКИ - галошки!

– Глупый ты, глупый!
– сказал я.
– На улице насморк, на улице грипп.

– Зачем ты ругаешься?

И он заплакал. Вот какой чудак - заплакал. Слезки у него: кал-кал, кап-кап. Маленькие слезки.

– Дай мне, - говорит он сквозь слезы, - чиПИчиРОГ...

– Чего?
– спрашиваю.

– Пирог с орехами - вот чего.

– А-а-а!

– "А-а"!
– передразнил Алошка.

Только я ничуточки не обиделся, а скорее побежал к бабушке на кухню и попросил пирожок с орехами.

– Это, бабушка, не для меня, - шепнул я ей, - а для Алошки. Оказывается, он тоже любит твои пирожки с орехами.

– Тары-бары-бум, балуешь дите, - сердито сказала тетя Вера на своем сказочном языке.

А бабушка ей отвечает на своем:

– Люшеньки-люли. Какое ваше дело?

– А я вот возьму да заколдую тебя с дитем, - пригрозила тетя Вера.

– Ах, матушка колдунья, - вздохнула бабушка.
– Я раньше тебя гусей-лебедей заманивала. И теперь тебя переколдую!

Тете Вере это не понравилось. У нее опять случилась тоска-печаль. А я схватил пирожок и скорее побежал к Алошке.

Ну конечно, Алошка обрадовался - ухватился за пирожок обеими руками! Первый пирожок он съел очень быстро, второй помедленнее, а с третьим принялся играть, шалить и даже безобразничать. Бросал пирожок вверх ух! Бегал с ним, как с ружьем, садился на него, как на стульчик, и бил ногой, как футбольный мяч.

– Тары-бары-бум!
– закричал я голосом тети Веры.
– Что ты делаешь, озорник?

И вдруг вошла сама тетя Вера. Алошка разбежался да как стукнет по пирожку. Пирожок как полетит да как трахнет по волшебным очкам: ТРАХ-ТАРА-РАХ!

И сразу в комнате все стало зеленым, как перед грозой.

– ОН РАЗБИЛ МОИ ОЧКИ!
– крикнула тетя Вера ужасным голосом.

ТЕТЯ ВЕРА СРАЖАЕТСЯ С БАБУШКОЙ

Алошка испугался и юркнул в свой домик, а я замер. Я тоже испугался: я знал, что сейчас тетя Вера будет долго кричать. И она правда начала:

– О, мой носик-востроносик, без очков остался, без волшебных. Теперь ты, мой нос, точно конь гнедой без седелышка... Тяп-тяп-тяп...

– Что это у вас тут стряслось?
– спросила бабушка. Она прибежала на шум.

– Это Алошка расшалился, - прошептал я бабушке.

– Ох, опять этот Алошка, - покачала головой бабушка.
– Ну и озорник!

А я сказал:

– Он больше не будет озорничать, я с ним хорошенько потолкую!

Я поднял тети Верины очки - они не разбились. И я хотел попросить за Алошку прощения. А тетя Вера как надела на нос свои волшебные очки, как посмотрела на нас с бабушкой, так и сказала:

– Ну теперь, тары-бары-бум, я вас заколдую!

– За что?
– спросила бабушка.
– За что же ты нас заколдуешь?

– А за то, что приближается праздник Новый год, - отвечает тетя Вера.
– И хочу я, красная девица, быть хозяйкою, пригласить на праздник Иван Иваныча и чтоб у него по усам вино текло.

Так сказала тетя Вера и запела свою страшную волшебную песню:

Лежит волчище да на пузище,

Ого-го!

Раскинул хвост да на сто верст,

Страшно!

– Бабушка, - прошептал я, - а ты начинай свою добрую волшебную песню. Мы ее переколдуем.

– Стара я, - отвечает бабушка.
– Раньше много хороших песен знала, да теперь забыла.

– Бабушка, скорее вспоминай!

– Эх, разве что эту.
– И бабушка тихонько запела:

– Капки по капки,

Где были?

– У бабки.

– Что ели, капки,

Что пили, капки?

И замолчала.

– Бабушка, а что ели капки?
– спросил я.

– Не помню, внучек.

– Бабушка, а что пили капки?

– Забыла, внучек.

– Ха-ха-ха! ЗАБЫЛА, - засмеялась тетя Вера.
– А я не забыла.

И она громким голосом запела наизусть свою страшную волшебную песню:

Лежит волчище,

Да поперек года,

Серым днем,

И вся людская

Беда-невзгода

В нем, в нем!..

А я как махну рукой

Так и сбудется,

Так и сбудется - не минуется.

Ну что, сдаетесь?

– Нет, нет, - крикнули мы с бабушкой.
– Не сдаемся!