Но я сразу догнал и потащил его, чумазого в ванную...

И пока я его тер, мыл, полоскал, Алошка, не переставая, пищал: "ЧиНЕ чиХОчиЧУ! ЧиНЕ чиХОчиЧУ!.."

– Не плачь, Алошенька, - сказал я.
– Меня тетя Вера еще не так мочалкой натирает.

Алошка перестал плакать. Он залез ко мне на плечо и погладил ухо. Но тут опять по квартире разнеслось тети Верино пенье-скучанье:

О, где ты? Где ты, добрый молодец Иван Иваныч?

Целый день ты на счетах пощелкиваешь,

Уж скорей бы ты вышел на пенсию!

У Алошки руки задрожали, он отпустил мое ухо.

– Слышал?
– спросил я.

– Ата, - сказал Алошка.

– Это еще что, - похвалился я.
– А когда тетя Вера меня ругает, так на соседней улице слышно.

– Она сердитая, - сказал Алошка.

– Тес! Она...
– прошептал я, - злая волшебница.

– Настоящая?!
– удивился Алошка. И спросил шепотом: - А что она может сделать?

– Что хочешь. Может волка и медведя позвать. Они тебя за бочок схватят.

– Я не хочу, - сказал Алошка и задумался. А потом и говорит: - Ведь как хорошо нам было, когда тетя Вера ходила в кино. У нас пир горой был.

– Верно, - говорю.

– А что ж она так редко ходит?
– спрашивает Алошка.

– Добрый молодец Иван Иваныч не зовет.

– Почему не зовет?

– Наверно, работы у него много.

А тетя Вера точно услышала и запела-заголосила:

Что ж ты, добрый молодец,

Все на счетах пощелкиваешь,

В гости к нам не захаживаешь?

Никто здесь меня понимать - не понимает.

А ты, Иван Иваныч,

Из чужой квартиры,

С третьего этажа.

А понимать - понимаешь.

Ох, скорей бы ты вышел на пенсию!..

– А может, правда, - прошептал Алошка.
– Пускай Иван Иваныч выйдет на пенсию.

И он спрыгнул на пол и побежал к двери.

– Куда ты, Алошка?!

– К Иван Иванычу на работу.

– Подожди!
– остановил я его и повязал Алошке на шею тети Верину голубую ленту.

Сразу Алошка сделался голубой и красивый.

НО СЛУЧИЛАСЬ БЕДА

Только Алошка выбежал на улицу, как подул холодный ветер.

Ветер закружил и поднял Алошку высоко-высоко над улицей, над домами, над городом. Алошка испугался и зазвонил в серебряный колокольчик. А все, кто был внизу, удивлялись:

– Смотрите! Смотрите! Какие чудеса - днем загорелась голубенькая звездочка, и она звенит.

– Разве это звездочка?
– говорили другие.
– Какая же это звездочка? Просто на орбиту вышел новый спутник.

И никто не догадывался, что это летит мой Алошка. А ветер кружит его, задувает под рубашку, переворачивает вниз головой.

Алошка одной рукой держит кепочку, а другой - колокольчик. И колокольчик звенит без перерыва: диньдинь-динь-динь!

Понемножку ветер начал стихать. Алошка в последний раз перекувырнулся и сел на тротуар.

Толстый голубь, который любил ходить пешком, подошел к Алошке и с уважением сказал:

– Оказывается, ты умеешь летать?

Алошка встал, отряхнулся и вздохнул.

И тут полил сильный дождь - настоящий ливень. По крышам домов так загрохотало, точно поехал тяжелый поезд.. И он ехал все быстрее и быстрее...

Алошка надвинул покрепче кепочку, чтоб не слышать страшного стука, и зашагал по мостовой.

– Эй!
– крикнул голубь.
– Оказывается, ты любишь ходить пешком!

Алошка быстро наклонился, схватил щепку и запустил ее в голубя:

– Надоел, толстун!
– И побежал.

Он бежал по пустой улице, и дождь хлестал его по щекам, по курточке, по ногам.

– А я все равно не простужусь!
– кричал Алошка.
– У меня на ногах галошки. Э-э!

И чтоб подразнить дождик, он даже запел:

Дождик-дождик, пуще!

Дам тебе гущи...

И дождик так припустил, что по улицам потекли ручейки и речки. Один ручеек подхватил Алошку и понес..

СОЛНЫШКО! СОЛНЫШКО! ПОЛНОЕ ВЕДРЫШКО!

Я позвал бабушку:

– Беда! Алошку ручей унес!

Бабушка подошла к окну и обняла меня. А за окном - чернее ночи. И дождь все сильней и сильней.

– Что же делать, бабушка?

– Надо солнышко звать, - сказала бабушка.
– Открывай окошко.

Я открыл окно. И ворвался дождь. Я не испугался и крикнул: