И она проснулась.

Я прыгнул в кровать и спрятался под одеяло. Тетя Вера в одной рубашке подбежала к столу. А там уже не было домика, а стоял телефон.

– Алло! Алло! Чего надо?
– закричала тетя Вера.

НИКТО НЕ ОТКЛИКНУЛСЯ.

И я понял: это потому никто не откликнулся, что прибежала ТЕТЯ ВЕРА.

МАМА ВСЕ ЗАБЫЛА. А ТЕТЯ ВЕРА МЕНЯ НАКАЗАЛА

Утром я подошел к столику, где стоял телефон. И тихонечко позвал:

Мальчик-мальчик,

Динь-динь-динь,

Поскорее приходи.

Вылези в окошко

На мою ладошку.

Побегут ножки

Вверх по дорожке.

Ты маленький,

Я большой,

Я ХОЧУ, ЧТОБ ТЫ ПРИШЕЛ.

А пришла бабушка. От нее пахло пирогом. От нее всегда пахнет вкусным и теплым.

– Бабушка, - спросил я, - а кто это ночью звонил?

– Это Алошка звонил, - сказала бабушка.
– Спать тебе не давал.

– Бабушка, а ты разве его знаешь?

– Кого?

– Алошку. Он ведь маленький. Вот такой.

– Я всех знаю - и больших и маленьких, - сказала бабушка. И позвала меня завтракать, потому что тетя Вера опять начала сердиться.

За столом я думал про маленького мальчика, как он живет у себя в домике, спит на маленькой кроватке, а проснувшись, звонит в серебряный колокольчик.

И я нечаянно уронил чашку с молоком, и она - динь!
– разбилась.

Конечно, тетя Вера сразу поставила меня в угол, и я там плакал, плакал, плакал и все равно думал про Алошку, а еще про папу - чтоб он приехал и прогнал от нас тетю Веру.

– Если ты будешь еще баловаться, - сказала тетя Вера, - этой ночью или в какую другую ночь к нам придут медведь Михайло и волк Левон и заберут тебя. Они берут с собой нехороших мальчиков.

– По-моему, ночью КТО-ТО звонил, - сказала мама.
– Может, это папа звонил?

Тетя Вера загремела посудой. И я понял: она нарочно загремела, чтоб мама все забыла. И я услышал, как тетя Вера тихонечко зашептала:

Тары, бары, бум-бум!

В старых дырах шум-шум!

В старых дырах,

В старых норах

Шум и шорох,

Шум и шорох

Мыши, мыши

Вышли в путь.

Все, что было,

По-за-будь!

И моя мама забыла, все забыла. А тетя Вера громко уж о другом кричала:

– Я у вас вроде прислужницы. Нет мне счастья в этой квартире! Одна я осталась! Одна. Как пенек в лесу, как поганочка!
– И тетя Вера даже всхлипнула.

Мама стала тетю Веру уговаривать не надрываться так, побольше отдыхать да почаще ходить в кино.

А тетя Вера ничего не ответила, повязала себе голову полотенцем. Она всегда так делала, когда сердилась, чтобы нам страшнее было.

Мама тихонько надела пальто и ушла. А тетя Вера пошла слушать радио.

У НАС ПИР ГОРОЙ! АЛОШКА УБЕГАЕТ

В тот же вечер случилось вот что: тетю Веру пригласил в кино наш усатый сосед с третьего этажа - Иван Иваныч.

Тетя Вера надела самое прекрасное свое платье - голубое-преголубое, и я услышал, как она прошептала:

– Есть еще добрые молодцы на свете, - и повязала на голову голубую ленту.
– Вот теперь, - сказала тетя Вера, - я голубая и красивая, - и повернулась к нам: - А вы не балуйтесь! Я мигом вернусь: одна нога там, а другая здесь.

Как только за тетей Верой захлопнулась дверь, бабушка тоже начала собираться. Взяла бидон и сказала:

– Ты, победна головушка, посиди тихо, а я схожу за молоком.

Я сразу согласился:

– Ладно, бабушка, иди. Я с Алошкой поиграю.

– Если кто постучит, никому не отворяй, - сказала бабушка, - только мне.

– Ладно, бабушка. Мы с Алошкой никого не пустим. Ты, как придешь, станешь под дверью и запоешь: "Отопритеся, отворитеся. Ваша бабушка пришла, молочка вам принесла".

– Верно, верно, - сказала бабушка.
– Никого чужих не пускайте. Играйте тихонечко.

Когда бабушка ушла, я скорее побежал к столу, где телефон. А там опять стоял домик. В домике горел зеленый огонек. Из окошечка прямо на меня смотрел Алошка. Глаза у него круглые. А реснички черненькие. И он зачопал этими ресничками: хлоп-чоп, хлоп-чоп! Я пододвинулся совсем близко и совсем тихонечко позвал:

– Ало-шка. Ало...

– Алло, - ответил он.

– Алошенька, выходи!

И он вышел. Вылез через окошко и колокольчик с собой взял. И совсем он был не зелененький, а просто обыкновенный мальчик, - только маленький. На нем были коротенькие штанишки, и рубашка в клеточку, и носочки, и ботиночки. На ботинках - галошки, а на голове - кепочка.