– Зачем ты надел галошки?
– спросил я.

Чи-чок, чи-чик, чи-маль, чи-чик!

На ногах - галошки!

"Глупый, - подумал я.
– А все-таки хорошо, что ты у меня есть! Ведь ты маленький, а я большой. И я буду тебя любить. И я буду с тобой играть. И я буду тебя угощать".

Я сделал на диване из подушек огромную гору. И я собрал на гору свое храброе войско - всех солдатиков. И конницу и пушки. И я сказал:

– Эй ты, храброе мое войско! Хватит тебе под столом валяться-лежебочиться, а слушай лучше Последние известия.

И я даже стал говорить тише, чтоб тетя Вера в своих волшебньк очках из кино не услышала.

– Видите, солдатики, как стало темно. А когда наступит ночь, выйдут из темного леса волк Левой и медведь Михаиле... И пойдут по лестнице к нашей двери: скрип-скрип... Приоткроют дверь и спросят у тети Веры хриплым голосом: "Это кто у вас сегодня разбил чашку? А как он спит - на бочку или на спинке? А мама как спит? А бабушка?" И тетя Вера как захочет, так и ответит. Ну? Что будем делать?
– спросил я.
– Как будем жить-быть?

Не ответило ничего мое храброе войско: пушки стояли тихо и кони стояли тихо, а на конях тихо сидели солдатики. И вдруг у самого моего уха тоненький голосок пропищал:

– Чи-чок, чи-чик, чи-маль, чи-чик, а я знаю, что делать.

Алошка! Это он забрался ко мне на плечо и расселся там, точно в креслице.

– Говори скорее, что ты придумал?!

– А вот это видел?
– крикнул Алошка. И он сунул мне под самый нос свой серебряный колокольчик.

– Ну и что?

– А вот что... Этой ночью я не лягу в кровать, а буду бегать по городу и звонить в серебряный колокольчик. И никому не дам спать.

– Ну и что?..

– Все будут гулять, как днем, - сказал Алошка.
– НЕ БУДЕТ НОЧИ.

– И тогда НЕ ПРИДУТ сюда ВОЛК ЛЕВОН И МЕДВЕДЬ МИХАЙЛО?
– спросил я.

– Конечно, не придут, - сказал Алошка.
– Как же они придут, если не будет ночи?

– Ура!
– крикнул я.
– Да здравствует Алошка!

И все мое войско закричало "урах". И разом запалили пушки и пулеметы. И с дивана сами собой поднялись подушки и стали летать по комнате. И начался тут пир горой! И мы хватали из вазы конфеты. И пили сок от варенья прямо из банки.

Потом Алошка спрыгнул с моего плеча на стол - динь! Со стола на пол динь! И быстро-быстро побежал по коридору - динь-динь-динь!

Добежал до входной двери. Уцепился за щель почтового ящика. И выскочил наружу...

Он бежал по улице, запрокинув голову. Черные волосики его растрепались. Он смеялся и топал в своих галошках прямо по лужам, по лужам! И громко звенел серебряный колокольчик: динь-динь-динь-динь-диньдинь!

Часть вторая

ДВЕРЦА N ОДИН И ЧУДО N ОДИН

МАРШ! МАРШ! ТОПАЙТЕ СИЛЬНЕЕ

Только убежал Алошка, как загудела земля, распахнулась дверь и вбежала тетя Вера. Вбежала и остолбенела.

– Что случилось? Почему в коридоре валяются подушки?
– спросила тетя Вера.

Потом она вошла в комнату и закричала:

– Ты что здесь натворил, безобразный мальчишка?! Почему стулья перевернуты? Почему ваза на полу валяется?!

– Она же не разбилась, - сказал я.

– Не разбилась? А что вообще здесь происходит, в нашей несчастной квартире? Я тебя спрашиваю: что?

– У нас тут был пир горой.

– Что? Пир? Он тут пирует, а я в кино не могу спокойно сходить?! Боже мой!
– вскричала тетя Вера.

И неизвестно, что бы она сделала, как вдруг в дверь постучали, и тихий голосок запел:

Отопритеся, отворитеся,

Ваша бабушка пришла,

Молока вам принесла.

Тетя Вера бросилась в коридор. А я за ней.

– "Отопритеся, отворитеся..." - пела за дверью моя бабушка.

Тетя Вера распахнула дверь и закричала:

– Входи! Входи, козочка! Полюбуйся, что твой козленочек натворил.

Бабушка вошла с бидоном. А тетя Вера повязала голову полотенцем, надела слуховые очки, - и я понял, что нам с бабушкой теперь несдобровать.

– Вера Акимовна! А, Вера Акимовна!
– услышали вдруг мы.

Тетя Вера подбежала к окошку:

– Это вы, Иван Иваныч?

– Я, - ответил наш усатый сосед.
– Что это вы, Вера Акимовна, шумите?

– Да я тут с малышом играю, - засмеялась тетя Вера. А нам с бабушкой сказала: - Быстро уберите в комнате. И не шумите. И вообще идите спать. А я посижу у окошка: уж больно вечер хороший.