Я знаю. Мне хочется плакать каждый раз, когда я думаю об этом.

Но Зевс уверен, что до этого не дойдет. И тетя Элли с ним согласна.

Папарацци захочет денег. Это все, чего он хочет, по словам Зевса. Именно поэтому он и выдвинул обвинения в первую очередь.

Адвокаты Зевса сейчас готовятся заключить сделку с этим парнем. Если он согласится, а Зевс говорит, что согласится, обвинения будут сняты, и Зевс выплатит ему компенсацию.

Мне противно думать, что этот парень может преследовать нас, когда мы вместе гуляем, фотографировать нас, говорить обо мне ужасные, унизительные и неправдивые вещи, а Зевс - единственный, кто должен платить. В буквальном смысле.

Но, "Это путь мира", - сказал Зевс.

Я начинаю думать, что мир гораздо более отстойный, чем я предполагала. Ну, по крайней мере, мир, частью которого является Зевс.

Я на работе, за своим столом, когда звонит мой мобильный. На экране высвечивается имя человека, который звонит мне, словно он знает, что я только что думала о нем.

— Привет, — отвечаю. — Я как раз думала о тебе, — отвечаю я эхом своим мыслям.

— Ты думала о том, какие удивительные вещи я могу сделать с тобой своим языком?

— Не думала, но сейчас думаю. — Я ерзаю на своем месте.

— Так, как насчет того, чтобы ты пришла ко мне в обеденный перерыв, и я мог бы сделать с тобой эти вещи в честь того, что этот засранец снял обвинения?

— Правда?

— Правда, — говорит он. — Мне только что позвонил мой адвокат. Я должен заплатить этому засранцу пятьдесят тысяч долларов, но...

— Пятьдесят тысяч долларов! — кричу я, быстро оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто меня не услышал.

— Все в порядке.

— Нет, это не так. Ты не должен платить пятьдесят тысяч долларов этому засранцу.

— Голубка, я бы заплатил дважды, если бы это означало, что я смогу снова заткнуть ему рот. Ничего страшного. Это всего лишь деньги. Просто отпусти их. — Я так и сделала. — И приходи сюда, отпразднуй снятие обвинений со мной в постели.

Я делаю глубокий вдох и выпускаю его.

— Хорошо. Но это я буду делать с тобой удивительные вещи своим языком. Ты этого заслуживаешь.

Он рычит, и это заставляет меня дрожать.

— Я не собираюсь спорить с этим. Сколько осталось до твоего обеденного перерыва?

Я бросаю взгляд на часы на стене.

— Чуть меньше часа.

— Ты можешь уйти раньше?

— Хотелось бы.

— Тогда увидимся с тобой и твоим сексуальным ртом меньше чем через час.

Я кладу трубку с улыбкой на лице, чувствуя себя гораздо менее напряженной, чем пять минут назад, и гораздо более взволнованной своим обеденным перерывом, чем обычно.

* *

Я останавливаю свою машину перед зданием Зевса, паркуюсь за большим черным внедорожником.

Я проверяю свои зубы в зеркале заднего вида, приглаживаю волосы и улаживаю поудобнее своих девочек в лифчике, убеждаясь, что мое декольте достаточно заметное. Достаю из сумки свои духи и брызгаю ими себя.

Готово, я вешаю сумку на плечо и выхожу из машины. Закрываю ее и иду к квартире Зевса.

Я достаю из сумки ключ, который он дал мне от своей квартиры, и вхожу. Как только я открываю дверь, до меня доносятся мужские голоса.

А? У него гости? Что случилось с моим секс-обедом?

Я закрываю за собой дверь и прохожу по коридору в гостиную.

Первое, что я вижу, это менее чем приятный вид Марселя Дюрана, сидящего посреди дивана, и двух парней, настоящих громил, стоящих по обе стороны от него.

О, блядь. Какого черта он здесь делает?

Мои глаза быстро ищут Зевса, который сидит на подлокотнике кресла напротив Марселя, руки сжаты в кулаки на его бедрах, он смотрит на Марселя так, будто находится в нескольких секундах от того, чтобы убить его.