Похоже одновременно с шансом для лесбиянок, получил и я свой.

— Вы спокойно жили в Штатах, а я стал президентом, и все счастливы — подвел я черту.

— Если бы, — вздохнула Марина.

— Джонсон меня вычислил, конечно. Сначала никаких проблем не было. Он нас поддерживал деньгами и морально, но как только ты женился на этой девочке, Гарри прорвало. Он потребовал от меня возвращения, сближения с тобой. Я откупилась угрозами, которые исполнил Костя.

— Как он согласился? Это государственная измена.

— Идейный. Ты ему не нравишься. Он человек старого режима. Гарри обещал укрытие и гражданство.

— А что он обещал тебе?

— Спокойствие. Тихую жизнь.

— То есть много денег? — угадал я.

Марина кивнула и снова надолго замолчала. Я тоже не знал, что сказать. Интриги Гарри меня мало трогали. Я знал, что он выкинет нечто. Не подозревал, конечно, что нечто будет воскрешением Марины, но ход из Капитолия весьма ожидаем.

Сейчас меня больше волновали собственные ошибки. Каминг аут Марины я не принял на свой счет, а вот ложь и инсценированная смерть ранили в самое сердце.

— Почему ты не рассказала мне? — спросил я, начиная немного сочувствовать ей.

Она сама загнала себя в угол, в ловушку, в силки, которые расставил Джонсон.

— Ты считал меня мертвой. Ты стал президентом, Андрей, — напомнила она причины молчания.

Я покачал головой.

— Нет, не сейчас. Раньше. Зачем ты врала мне до чертовой лавины? Я бы тебя отпустил.

— Знаю, но мой отец никогда бы не принял Лору и сам факт, что я люблю женщину. А тебе бы вспоминали, что твоя бывшая розовая.

— Я бы пережил. А если ты про выборы, то мне скорее бы сочувствовали. Это прибавляет очков.

Марина хмыкнула.

— Ты, как всегда, умеешь видеть позитив даже в полной жопе.

— Работа такая, — пожал я плечами.

— Не могла я сказать, Андрей… Не знаю, почему. Стыдно было. Страшно. Я русская, хоть и таскалась по Европе с пятнадцати. Но в голове глубоко засело, что моя любовь грязная.

Марина присела на кровать, и я опустился рядом. Ее бравада рухнула, и она снова мне нравилась. Не как женщина, а как человек. Как ни крути, а мы были не только супругами, но и хорошими друзьями. Когда-то.

Она знала меня так давно, и я легко видел в ней фальшь и уловки. Но сейчас все исчезло. Передо мной был родной, хоть уже и далекий, человек. Я не мог не сочувствовать ей.

— Марин, я дам тебе денег. Ты не будешь нуждаться. Можешь жить хоть с Лорой, хоть с чертом. В Штатах, в Европе или на Бали.

Она подняла на меня глаза, полные надежды.

— Правда?

— Конечно.

— В обмен на развод? — догадалась Марина.

— Да. Быстрый и тихий развод. Плюс ты делаешь заявление, что в реальности все оказалось сложнее, мы чужие люди. Твое будущее точно не в России.

— Даже твой копирайтер не написал бы текст лучше.

— Не льсти. Тебе не идет.

— Ладно, ужасная речь. Я скажу иначе.

— Скажи, — согласился я и встал с кровати, поцеловал Марину в макушку. — Доброй ночи.

Выйдя от почти бывшей жены, я отправился к Сергею. А дверь его комнаты открыла взъерошенная Карина.

— Привет, — хохотнул я, стараясь не заржать в голос. — Снимаешь стресс?

— Работаю, — гордо тряхнула она растрепанными волосами.

— Отличная работа. Мне б такую.

Я не стал проходить, просто сообщил:

— Марина даст развод и сделает заявление. Организуй все по-быстрому. Никаких очередей, ладно? Я все-таки президент. Могу себе позволить немного особого отношения.

Прежде чем Верден начала наезжать и спорить, я ушел. Они, наверно, между оргазмами мечтали осудить Марину за измену родине. Но пока я президент этой страны, она будет под защитой. Главное, вовремя уехать.

Пройдя тоннелем до Остоженки, оказался в особняке уже через десять минут. Лежа в постели, где так привык обнимать Лизу, я точно знал, что сделаю, едва получу развод.

С этими мыслями сон забрал меня в Шотландию. Я обнимал мою принцессу, кружил, приподняв над землей, а она смеялась. Ее волосы развевались на ветру и пахли вереском.

Супер быстрого развода не получилось, но через три дня я стал свободным. Выйдя из зала суда, Марина взяла на себя журналистов и позволила мне уехать от служебного выхода. Они вцепились в нее. Никто не последовал за моей машиной.

Я смотрел ее обращение в прямом эфире.

— Да, мы с Андреем Михайловичем продолжаем свой путь не вместе. Я поняла, что нас давно ничего не связывает, кроме светлых воспоминаний о первой любви. Да, это обоюдное желание. Нет, это не связано с его аннулированным браком. Я ничего не могу сказать о его предвыборной программе. Меня не интересует политика.