— Седой, тихо сделай. В общем Чех, за тобой долг перед товарищем со своей доли, если даст Улей заработать с тебя для него шалава в стабе. На всю ночь. Усек?

Чех, переминаясь с ноги на ногу, посмотрел сперва на Настю потом на Седого и наконец осознав сказанное, довольно улыбнувшись проговорил.

— Так эта, усек конечно, только у меня пока совсем денег нет.

Затем, подойдя к все это время сидевшему на земле теперь уже Ректору, мужчина протянул ему золотую цепочку с крестиком.

— Вот уважаемый, возьмите на память о ней. И это, я хлебом клянусь, ничего мы с ней позорного не сделали. Я ее просто зарезал и все. Быстро зарезал, она даже и не поняла, как душа освободилась от тела.

Ректор, приняв в трясущуюся ладонь от Чеха, все что осталось от той, к кому его душа испытывала нежность. Обхватив его за руку, поцеловал ее, произнеся с надрывом.

— Спасибо.

Прихватив с собой свежака, группа отправилась дальше в Рассвет. Поначалу, сникнувший Ректор, постоянно спотыкаясь и прикладывая ладонь к левой части груди, брел просто в указанном направлении, но затем, что-то осознав про себя, жалобно высказался.

— Извините, но мне противопоказанны такие длительные переходы, это очень большая нагрузка на мое больное сердце и боюсь что этого я не перенесу.

На что Седой, раздраженно подтолкнув в плечо пожилого мужчину, недовольно пробурчав, пояснил.

— Ты теперь папаша здоровее всех здоровых так что можешь за свое сердце не очковать. В общем в натуре, от чего-чего, но зажмуришься ты точно не от своего мотора. Так чо, чеши пузо об асфальт печенька пучеглазая и не отставай, мне за тобой плестись вертухаем в натуре не в тему, шевели поршнями сука, пока на жопе цифры с ботинка не нарисовал.

С ночлегом на этот раз повезло, к вечеру натолкнулись на заброшенную железнодорожную станцию. Сиротливо стоящую посреди кластера с проходящими вдоль нее развилками блестящих рельс в заходящем солнце. Внимательно осмотревшись на местности, Настя, выбрав позицию, расположилась для прикрытия отправленного на осмотр помещения Чеха. Мужчина, как и учили на проведенных двух недельных тренировках в стабе, семенящим шагом зигзагом, потрусил к зданию, ловко перепрыгивая через железнодорожные пути. Через десять секунд, по команде Насти, следом за ним рванул Седой. Помещение оказалось не занято, о чем, после осмотра сообщил Чех, призывно помахав рукой. Едва забаррикадировали дверь в помещение и поужинали как после принятия вечерней дозы живчика, ожил болтающийся от усталости Ректор. Начав сыпать вопросами на бойцов группы. На удивление Насти, на которые отвечал Седой при этом изображая из себя, недовольного чрезмерным любопытством Ректора.

— Слышь очкарик, ты чо, еще стекла не скинул по дороге. Вот ведь пенек, они теперь тебе не нужны. Тебе же ясно сказано, здесь все здоровы и жмурятся не от болезней о от помощи таких же бродяг или семенят неровно на корм тварям. В общем, для тех, кто на бронепоезде, поясняю по буквам. Ты фраерок попал в Улей, теперь тебе до скончания века глыкать живчик как дозу нарику, это первая тема. Вторая тема, это твари, секи на память очкарик, пустыши, бегуны, лотерейщики, топтуны, кусачи, руберы и наконец вкуривай не по-детски, это элита, мля. Ну и в-третьих, что ты на меня как на разрисованную картину зыришь фраерок, я еще не все пробазарил. Так вот, третья тема, это дары от Улья. Но с этим как подфартит, но фартит как ты понимаешь очень немногим. Надеюсь все просек на запомнить навсегда, а то у меня от базара с тобой горло пересохло как песка нажрался.

После чего Седой, демонстративно сняв свою флягу с пояса, отхлебнул хороший глоток, смачивая горло. Затем, протянул ее Ректору, с любопытством наблюдая за мужчиной.

— Хлебни еще на ночь, тебе теперь без живчика не в жилу, скорежит.

Довольный, наблюдая как морщась свежак отхлебнул хороший глоток напитка, улыбаясь, Седой забрал назад свою флягу.

— Ну и теперь за самое главное можно сбацать. Крути ушами в мою сторону, очкарик. Живчик готовится из споранов которые добываются из тварей. Распотрошил башку, почитай выковырял споранчик и потом их в водяру, штук с десяток на литру.

Глядя как Ректор брезгливо сморщивает лицо, довольный Седой, продолжил свое нравоучительное повествование.

— Ну а ты как хотел, фраерок. Главное, все это потом профильтровать, там полно осадка снежного на дне будет, если его зарубаешь, то все, хана, зажмуришься.

Расплываясь в довольной улыбке, Седой, наблюдал как Ректор, отбежав в угол, исторгает из себя только что употребленный им живчик. Настя, устало наблюдая за выходками Седого, скомандовала.

— Седой, хорош просветительством заниматься. Ты первый на караул, потом Чех, утро мне. Ректор, пока не уснули все, убрал за собой. Нам ночевать еще здесь, а ты устроил тут отхожее место.

И пресекая возможные возражения свежака, подначки раздосадованного Седого и возможную помощь Чеха, рявкнула.

— Отбой, всем спать.

С утра погода не заладилась и группе пришлось пересекать три кластера под моросящим дождем, противно стекающим холодными каплями за отвороты камуфляжей, мерзко прилипающих к телу. Но в этом водном мареве были и положительные стороны, тварей не было видно нигде. Не любят они водные процедуры поэтому все разбежались подальше. Из отрицательного, Ректор сильно тормозил группу, постоянно отставая и вынуждая Настю делать остановки, дожидаясь бредущего зомбированной куклой позади свежака. Наконец, выбравшись на “сухой” кластер, расположились на отдых и просушку одежды. Пусть простуда и не грозит иммунным, но идти насквозь промокшим весьма неприятно. Едва пообедали и развесили сушиться одежду как к группе, радостно урча, устремился неизвестно откуда прибывший одинокий бегун. Седой, приготовился встретить нарушителя спокойствия клевцом, но его остановила Настя.