— Однако.

— Конечно, есть рода и постарше, — призналась Виви. — Например, Первый Те-Танга основал род двадцать два поколения назад.

Вот теперь я мог сравнивать. Заодно и подумать над выбором семьи. Древность рода — преимущество в любой культуре и эпохе.

— А Саран древние? — спросил я.

Виви отмахнулась:

— Да откуда я знаю? Я же не изучала родовые пути.

— Но ты при этом знаешь про Те-Танга?

Виви Карехи вдруг покраснела:

— Я… я недавно узнала.

Я усмехнулся:

— Вчера?

— Нет, сегодня утром, — с вызовом ответила Виви. — А что?

— Мне приятно. Тоже хочу узнать тебя поближе.

Видать, чужие гормоны взыграли во мне. Я смело придвинулся к девушке. Она зарделась ещё больше, хотя её щёчки всегда розовели поросячьим румянцем.

Отвернувшись от меня, девушка резко наклонилась, вынула из лохани мокрую тряпку и сунула мне в руки:

— Лезь наверх.

— Нужно протереть дедушку?

— И поосторожнее с Внутренним Взором. Статуя старая, от неё иногда отваливаются составные части.

Скользя сандалиями по гладкому камню, я взобрался на постамент. Получилось это не с первого раза — физические данные Самирана далеки от атлетических.

Пока карабкался, думал, что грязный ручной труд не сочетался с аристократическими традиция семей. Если Карехи богатые и знатные, то почему за них не работали слуги? Почему дочь семьи трудилась в свинарнике?

Или тот же Карапу Карехи. Человек явно не светлого ума, но всё же потомок богатого рода, а занимался тем, что гонял палкой арестантов, присланных на общественные работы. Неужели у благородного отпрыска нет занятия поважнее? Не знаю, охота на лисиц или типа того?

С другой стороны, девять поколений Карехи против двадцати двух поколений рода Те-Танга — это фигня. Не особо-то и древние. Скорее выскочки, которые очень хотят казаться родовитыми.

Интересно, как считались эти поколения?

Спрашивать Внутренний Голос не хотел, он опять ответит какими-нибудь метафорами.

Сжимая мокрую тряпку, я выпрямился на постаменте и начал протирать руку старца.

Меня поразила реалистичность скульптуры: с близкого расстояния видно, что в камне воспроизведены даже такие мелочи, как фактура ткани, волоски в бороде и ресницы. Не говоря уж о многочисленных складках кожи старческого лица. Ни в одной культуре мира я не видел такого гиперреализма, он просто недостижим для классического скульптора.

Уголком тряпки протёр конструкцию Внутреннего Взора, закреплённую на правой руке старца. Теперь я удостоверился, что она выполнена из золота и драгоценных камней.

Недешёвая статуя.

Навряд ли дивианцы выкапывали драгметаллы из своей летающей тверди. Если вспомнить рассказы Хаки о войнах с низшими, то можно догадаться, что Дивия добывала ресурсы старым добрым грабежом. Торговлей, возможно, тоже. Со слов Хаки ясно, что кристаллы озарений весьма ценились низкими.

Вообще я рассчитывал сегодня изучить Внутренний Взор и всё то, что он рисовал на моей руке. Но из-за Виви пришлось отложить.

Пусть я и попал в чужое тело, жившее в неведомом мне мире, но только полный ушлёпок будет разговаривать с молодой, розовощёкой и полногрудой девушкой о социально-политическом устройстве государства или его экономике. Или об магическом интерфейсе, который был для неё обыденностью.

— И как твои успехи в постижении предназначения «Меняющая Смыслы»? — спросил я.

— Учителя показывают разные озарения этого предназначения, но я усвоило только одно — незаметную «Игру Света».

— Очень интересно, — соврал я. — Вот бы посмотреть.

— Ты правда хочешь увидеть? — воскликнула девушка.

— А то!

Я быстро домыл верхнюю часть статуи Первого Карехи и спустился. Виви церемонно предложила мне сесть на ступеньку постамент. Сама отошла от меня и каким-то возвышенным голосом сообщила:

— Моя игра света расскажет о девушке, которая была разлучена со своим любимым. Не вынеся разлуки, она бросилась в грязь. Её танец — история несправедливого страдания и отчаянно гибели.

Виви довольно грациозно подняла руки. Ткань туники ещё сильнее обтянула выпуклую грудь.

Я думал, что она сейчас будет танцевать, но вместо этого произошла очередная магия. От фигуры девушки отделилась другая фигура, совсем другой девушки. Более стройной и красивой. Одетой гораздо более легкомысленно, чем сама Виви. Короткая туника открывала стройные ноги, зашнурованные выше колен. Фигура девушки была полупрозрачной, сквозь неё видно кусты и забор сада.

А Виви Карехи, замерев в той же позе, произнесла:

— Моя героиня была чиста, как дуновение высшего ветра. Она была красива и кротка.