Через два дня Патрик вечером вышел из своей комнаты и пошел к Рэю в кабинет.

Постояв на пороге, он долго смотрел на упавшего на стол в мертвецки пьяном сне Рэя, потом неодобрительно покачал головой и ушел.

Но утром вернулся с бутылкой ледяной минеральной воды. Рэй все еще спал, теперь уже на кушетке, видимо, найдя в себе силы переместиться в более удобное место. Поморщившись от стоявшего в кабинете перегара, Патрик открыл большое окно, впуская воздух и солнечный свет. Эта комната была просторной и светлой, Куртни, которая когда-то проводила здесь много времени за работой, сделала ее максимально уютной и комфортной. С тех пор, как ее не стало, здесь ничего не изменилось. Впрочем, как и во всем доме. Рэй не хотел ничего менять. Патрик знал, почему он любил напиваться именно в кабинете. Здесь они проводили больше всего времени вместе, он, Кэрол, Куртни, а потом и Патрик. Мальчик помнил это. Куртни работала, а они собирались вокруг нее, как птенцы возле наседки. На рабочем столе, на полках и на стенах стояли и висели фотографии. Единственную фотографию, которую убрал Рэй, когда кабинет стал принадлежать ему — это свадебная, на которой были Кэрол и Джек вдвоем. Общая свадебная продолжала висеть на своем месте, несмотря на то, что на ней тоже был ненавистный Рэндэл. Оставил и портрет Кэрол в свадебном наряде. На глаза Патрику навернулись слезы, он долго разглядывал маму на этой фотографии, такую красивую и счастливую. Потом вытер слезы и отвернулся.

С недавних пор на столе, а также на стене появились фото близнецов. Патрик с изумлением заметил на столе еще одну новую фотографию в красивой рамке — мама, Рэй, лисята, Дженни и он.

«М-да, Дженни здесь явно лишняя, — решил про себя Патрик, разглядывая снимок. — Поспешили мы, сделав ее членом семьи».

Налив в стакан, который нашел на столе среди пустых бутылок, холодной воды, он подошел к кушетке и, присев, потрепал Рэя за плечо.

— Рэй, просыпайся! Пора!

Разлепив веки, тот уставился на него красными воспаленными глазами.

— Пора? — недоуменно прохрипел он. — Мы куда-то собирались? Не помню…

— Пора подумать о том, как спасти маму. Держи, пьяница, — мальчик протянул ему стакан.

Против пары глотков холодной воды Рэй ничего не имел. Приподнявшись на локте, он поморщился от головной боли, и жадно осушил стакан.

— Мне нужна твоя помощь, Рэй, — сказал Патрик, наблюдая за ним. — У меня есть план. И ты мне поможешь.

— Какой план? — тот протер глаза, пытаясь прийти в себя.

— Во-первых, мне нужно уехать, чтобы ты больше меня не блокировал своим светом. Тогда я смогу связаться с Луи. Он мне подскажет, где прячутся Нол и Исса. Сам я пока не могу видеть… могу только смерть или то, что с ней связано. Но Луи может. Они отвезут меня к нему. В Париж. И там, все вместе, с Луи, мы придумаем, как спасти маму. Луи очень умный и сильный. Он должен помочь.

— Почему ты думаешь, что он будет тебе помогать? — усомнился Рэй, с удивлением смотря на мальчика.

— Я ему нужен. Он выбрал меня себе на замену. Он сам говорил, что я единственный, кто на это годится. Поэтому он сделает все, о чем я его попрошу. Или я откажусь быть его учеником и пошлю к черту.

— А зачем тебе эти… двое? Давай, я сам тебя отвезу в Париж.

— Рэй, кончай бухать, а то ты уже плохо соображаешь! — раздраженно фыркнул мальчик. — Ты слишком яркий… Твой свет не только слепит Луи, он почему-то причиняет ему боль. Мне ты не делаешь больно. Ну, только один раз, когда я посмотрел на тебя через свой дар… когда еще со стула упал, помнишь? Но это не то, чтобы прям боль… Просто, как будто по глазам ударило слишком ярким и сильным светом… Он сказал, чтобы даже твои лисята держались от него подальше, не то, что ты… Извини, Рэй, я не хочу тебя обидеть, но ты только мешаешь… очень мешаешь. Когда ты рядом, я ничего не могу. Поэтому ты не можешь везти меня в Париж. Тебе вообще нельзя быть со мной, потому что тогда я не смогу даже с Луи связаться. Мне нужно уехать. И мне нужны Нол и Исса. Они единственные, кто может пойти на это…

— На что, Рик?

— На то, чтобы вытащить маму из тюрьмы. Так, как я задумал. То есть, выкрасть ее оттуда. Это единственный способ ее спасти.

— Рик… но это безумие.

— Ну и что? Мы должны спасти ее. Любым способом.

— Но как это сделать?

— Я понятия не имею. Поэтому мне и нужны Нол и Исса. А особенно Луи. И ты. Мы объединимся, и спасем ее. Ты согласен? Ты будешь помогать?

Рэй лишь с изумлением смотрел на него.

— Рик, побег из тюрьмы, тем более оттуда, где содержатся смертники… дело непростое, мягко выражаясь.

— Знаю. Но ведь и я не простой. А Луи — еще больше «не простой». И Нол с Иссой не робкого десятка. Что ты так на меня смотришь? Разве ты не хочешь спасти маму? Или предпочитаешь просто бухать здесь и лить слезы?

— Я хочу ее спасти, — тихо ответил Рэй с обидой в голосе.

— Так давай спасать! Поныли немного, пора за дело браться. Так, подумай, с кем я могу уехать из города, кто поможет мне добраться до Нола и Иссы, когда я узнаю, где они скрываются? Есть кто-то, кому ты настолько доверяешь? Если бы я был уже взрослым, я бы и сам справился…

— Есть такой человек. Уилл. Касевес. Только, умоляю, не надо ему рассказывать про всю вашу дьявольщину, дары и проклятия… и про побег. У него больное сердце. Я вообще не уверен, переживет ли он то, что случилось с Кэрол. Он уже мне звонил… ругал, на чем свет стоит, что все скрыли от него. Просто скажем, что ты захотел уехать… ну, чтобы как-то пережить… А как далеко нужно уехать?

— Я не знаю. Когда ты, например ездил к нему в санаторий, наш дар к нам вернулся. Думаю, достаточно куда-нибудь за город. И мне нужны деньги. Ты будешь спонсировать нашу операцию. Поездку в Париж и все остальное, что понадобится. Хорошо?

Рэй кивнул.

— Я буду тебе звонить, держать в курсе. Давай, звони Уильяму, а я пошел вещи собирать. И надо съездить домой, кое-что забрать из вещей. Ты в состоянии меня отвезти? Иди в душ, приходи в себя. И хватит пить. Так ты ничем маме не поможешь.

Мальчик направился к выходу, но Рэй окликнул его, остановив.

— Подожди минутку… Рик, зачем ты так с Дженни? — с упреком спросил он. — Она хочет уехать.

— Скатертью дорога.

— Не надо так, Рик. Поставь себя на ее место.