– А вот представитель Москвы придерживается другого мнения.

Пряхин покосился на Лиду Ромнич и промолчал.

– Известно ли вам, товарищ Пряхин, - продолжал генерал, - что на главной площади нашего населенного пункта третий день лежит дохлая собака?

– Лежит, товарищ генерал.

– Так вот, завтра в этом гарнизоне останется кто-нибудь один из вас: вы или эта собака.

– Понял, товарищ генерал. Разрешите исполнять?

– Действуйте, Пряхин.

Начальник КЭЧ вышел. Лида поднялась со своего кресла и стала прощаться. Генерал Гиндин удержал ее за руку:

– О, подождите совсем немного, побудьте здесь, я так рад, что вы пришли. Неужели нельзя подарить старому человеку немного радости? Ваше присутствие - как свежий утренний ветер... Впрочем, кажется, это опять "ноги и корзины"...

– Меня ждут, - сказала Лида, потихоньку вытягивая руку из большой руки генерала.

– Вас ждут, - повторил Гиндин.
– Вас ждут такие же, как вы, молодые, сильные, не боящиеся жары. Какое вам дело до старика с его двумя инфарктами? Слава богу, он еще годен, чтобы убрать с площади собаку...

Генерал улыбался, но глаза были грустные, больные.

– Вам плохо?
– спросила Лида.
– Может быть, вызвать врача?

– Нет, я пошутил. Идите к ним, к молодым, идите, прелестная женщина. Идите же...

– Спасибо. Будьте здоровы.

– Не за что. Это вам спасибо. И помните, что бы вам ни понадобилось, какая бы собака ни легла на вашем пути, - обращайтесь прямо ко мне.

Лида вышла на крыльцо. Ожидающие зашевелились.

– Что-то слишком долго, - засмеялся Теткин.
– Впрочем, старик.

– Теткин, не говорите пошлостей.

...На площади какие-то люди уже грузили на тачку собачий труп.

– Вот оперативность!
– восхитился Манин.

– Ты еще не знаешь Гиндина!
– хвастливо сказал Скворцов.

– И все-таки Гиндин тоже не тот рычаг, - как бы про себя заметил Чехардин.

У каменной гостиницы стали прощаться.

– Можно я вас провожу?
– спросил Скворцов.

Лида как будто была недовольна, и это его мучило.

– Я же не одна, я с Теткиным.

– А я вам, братцы, мешать не буду, - заявил Теткин.
– Тем более у меня свидание назначено, я и забыл.

– С Эльвирой?

– Ага. На восемь часов.

– А сейчас уже девять. Кто же так поступает с дамой?

– Ничего, подождет. Не маленькая.

Теткин побежал вперед, а Скворцов с Лидой медленно пошли по улице, обсаженной тощими деревцами. Скворцов рассказывал:

– С тех пор как посажены эти деревья, здесь сильно упала воспитательная работа. Посудите сами. Раньше деревьев не было, но под них были выкопаны ямы, довольно глубокие. Весной и осенью в них набирается вода. Теперь представьте себе - возвращается человек ночью в состоянии алкогольного опьянения, попадает в яму, а выбраться уже не может. Так и сидит до утра в воде - перевоспитывается...

Лида слушала довольно рассеянно. Она думала про генерала Гиндина: "Какая бы собака ни легла на вашем пути..." Собаки уже нет. А генерал болен, серьезно болен, надо было позвать врача...

Вдруг в мертвой тишине зашевелились, забормотали листья и ударом налетел ветер, горячий, как из духовки. Лида ухватилась за юбку, зажала ее коленями. Волосы у нее взвились и встали дыбом.

– Что это?
– задохнулась она.

– Тридцаточка. Повар как в воду глядел.

Горячий ветер дул стремительно, с неистовой силой. Слышалось какое-то потрескивание: это сворачивались от жара опаленные ветром листья. Загрохотал и побежал по асфальту сорванный с крыши лист железа.

– Что ж, идемте, не стоять же здесь до утра, - сказала Лида.

Идти было трудно. Ветер гнал, тащил, выталкивал. Сохли и трескались губы. По земле с шорохом бежали сухие листья, сломанные ветки. Неподалеку сорвало с места двустворчатую будку и прибило к забору.

– Держитесь за меня, - предложил Скворцов.
– Хотите, я вас понесу?

– Нет, не хочу.

Рядом с деревянной гостиницей лежал с корнем вывороченный столб с оборванными проводами.

– Вот вы и дома. Значит, завтра в восемь ноль-ноль я за вами заеду. Испытывать будем сиверсовские игрушки. Предупреждаю, в поле будет тяжело, если ветер останется на том же уровне.

– А при таком ветре испытания не отменяются?

– Здесь они не отменяются ни при какой погоде. Может быть, посидите дома? Это же не ваши изделия.

– Нет, поеду.

– Смотрите. Итак, до завтра.

– До завтра.

Он держал ее за руку. Между ними свистал горячий ветер.

– До завтра.

– До завтра.

Она вошла в свой номер - там было темно, - щелкнула выключателем, свет не зажегся. Лора заворочалась на кровати, вздохнула и стала пить воду громкими глотками. Томка подняла лохматую голову: