– Это не наша, это капиталистическая мораль, - искренне страдая, сказал Манин.

– Так я и знал, что вы пустите в ход какой-нибудь жупел. Известный прием: подобрать подходящее к случаю бранное слово - и спор кончен. Нет, вы попробуйте подумать, ей-богу, неплохо иногда подумать.

– Я и думаю, но не вразрез с основными принципами. А вы... ошибаетесь.

– Вполне возможно. Думающий человек не застрахован от ошибок. Это знает каждый, кто когда-нибудь пробовал думать сам.

– Я с вами согласен, - сказал Скворцов.
– Рычаги нужны. Помните, я вам рассказывал про ту бабищу из "Лихрайпотребсоюза"? Ее бы каким-нибудь рычагом... Сидит, как царица, и на лице - глубочайшее презрение ко мне, живому человеку...

– Естественное презрение владельца к неимущему.

– Чем же она владеет?

– Как чем? Информацией! Пока существуют дефицитные товары, существуют и владельцы информации. Информации о том, где, какой и в каком количестве появится товар. Эту информацию можно продать, купить, обменять (ты - мне, я - тебе). А власть! Возьмите хотя бы Ноя! Завези в Лихаревку вдоволь напитков - и лопнет ваш Ной как мыльный пузырь.

– А я люблю Ноя, - вступился Скворцов.
– Что-то есть в нем широкое. Этакая бескорыстная, я бы сказал, любовь к материальным благам. Он ведь не для себя - ему угощать надо.

– Дефицит, - сказал Манин, - явление временное. Конечно, есть еще некоторые трудности, но это болезни роста. Когда мы добьемся подлинного изобилия, небывало высокого уровня производства на душу населения, дефицита не будет.

Чехардин выслушал и сказал задумчиво:

– У буддийских народов есть весьма остроумное устройство - молитвенное колесо. Когда верующему приходит в голову помолиться, ему даже не надо произносить слов, достаточно повертеть колесо.

– А что, я что-нибудь не то сказал?
– обеспокоился Манин.

– Наоборот, даже слишком то. То, да не то. Наш дефицит в большинстве случаев обусловлен не бедностью. Мы достаточно богаты для того, чтобы выбрасывать на ветер, уничтожать, гноить огромные материальные ценности. Представьте себе все это в масштабе страны! Несобранные урожаи; зараженные сорняками, гибнущие поля; в огромных количествах производимый никому не нужный ширпотреб... Это все - чистые издержки. А ведь общие принципы разумного управления известны. Экономическая система, как и техническая, должна основываться на принципе обратной связи. В технике мы признаем обратную связь, а в экономике упорно ее отрицаем!

Манин покраснел чуть не до слез и сказал дрожащим голосом:

– Ну уж это... Это я не знаю что... Это какая-то кибернетика.

– Еще один жупел. Сейчас вы обзовете меня апологетом буржуазной лженауки. Слово-то какое: "апологет"...

– А есть еще хуже: "молодчик", - сказал Скворцов.

– Одно другого стоит.

На этом месте разговор прервался, потому что вошел Теткин, очень веселый, и заорал:

– Ужинать, братцы! Скорей в портки и ужинать! Я по такой жаре ненормально жрать хочу!

Он схватил со стола графин с водой, желтой, как чай, и горячей почти как чай, хлебнул из горлышка, сморщился, сплюнул, уронил пепельницу, захохотал и удалился, хлопнув дверью так, что посыпалась штукатурка.

– Это он всегда такой жизнерадостный?
– осведомился Чехардин.

– Всегда, - ответил Скворцов, натягивая брюки.
– Вчера утром он потерял шляпу и по этому поводу хохотал до обеда. Потом нашел шляпу и хохотал уже до вечера.

Манин оделся раньше других и вышел.

– Напрасно вы при нем, - сказал Скворцов.

– А что? Разве он...

– Нет. Просто пай-мальчик, потому и может продать. И не потихоньку, а в открытую. Выступит на собрании и начнет в порядке самокритики со слезами на глазах поносить себя самого за то, что вас слушал...

– А ну его к черту, пусть поносит, - рассердился Чехардин.
– Чего в самом деле бояться? Двум смертям не бывать...

– Это верно. Только боимся-то мы не смерти, а чего-то похуже.

– Страшна не смерть, а унижение.

– Страшна не смерть, а когда люди от тебя отвернутся.

– Кому что. Между прочим. Скворцов, вы, кажется, думающий человек...

– Не очень.

– Все равно. Так вот, не скажете ли вы мне: чем мы, собственно говоря, живы?

– Странный вопрос. Мы с вами или вообще?

– Мы с вами.

– Ну, работой. Скорее всего работой.

Чехардин улыбнулся:

– Я так и знал, что именно это скажете.

– А вы что скажете?

– Я с вами вполне согласен.

– Работа плюс чувство юмора. Не так ли?