– Ох, прости, - вернула ему ухмылку, как только этот чурбан вновь устремился свой взор на меня.
– Всегда забываю, что старость надо уважать. Вы же, пожилые, всегда придумываете какую-то дичь, когда возраст переваливает за сотню!

– Как мило, что старик заставляет тебя сгорать от желания. Но я так быть — расскажу кое-что, раз тебе так любопытно, - не повёлся он на мою провокацию, поглаживая шею, после чего дёрнул за какую-то верёвочку на мом наряде, и тот просто разошёлся по швам. Отлично. Я опять голая, опять обездвижена, и опять из-за него. Моя жизнь может быть хоть чуточку разнообразнее?
– Видишь ли, твой несостоявшийся женишок — идиот, и я это понял, стоило только на него взглянуть.

Пальцы играючи пробежались вниз по телу и обратно, застывая на сосках, и те сжались.

– Прекрати говорить о нём и делать… такие вещи!

Он принялся оглаживать мгновенно ставшие острыми вершинки, пуская по венам ток.

– А что такое? Не нравятся такие… вещи?

В том-то и дело, что нравятся, сволочь.

– Я же его буду представлять!

– Непорядок, - согласился он и втянул ртом сначала один упругий камешек, а затем и второй, поиграв с ними языком, чтобы уж точно перестала рисовать в голове образы других мужчин.
– Надеюсь, так лучше? Так вот, этот твой женишок… - Я взвыла, а он улыбнулся, - просто слизняк на фоне папаши. А вот ваш главный маг очень красноречиво отреагировал, увидев тебя, прелесть.

Жадный рот ещё недолго поиздевался над моей грудью и двинулся ниже.

– А как иначе? У его сына увели невесту!

Я и сама знала, что дело было нечисто, и как это бредово звучит, но соглашаться с этим чудовищем не собиралась из вредности.

– Как скажешь, Вишенка. Но я не идиот, а ты спрашивала зачем я тебя так «опозорил», - язык обвёл пупок, и моя нога дёрнулась вверх, но император почти улёгся на меня, не дав свершиться мести, а заодно перехватил, чтобы я его пятками по спине не забила.
– Они хотели использовать тебя для чего-то, и поверь, если я узнаю, а я узнаю, что ты была в курсе этих планов, маленькая, комната для наказаний покажется тебе курортом, - добавил, пронзая меня тьмой своего взгляда.
– Надеюсь, я ошибаюсь.

– Откуда мне знать, что они задумали? Да и ты разве не можешь чувствовать ложь?
– поразилась я, пытаясь прочесть ответ на его лице.

У меня ведь уже были сомнения по поводу этого, но неужели Высший и правда не способен чувствовать эмоции? Это ведь полный абсурд.

– Обмануть можно даже такого, как я, Вишенка, - сурово ответили мне, отодвигаясь и подхватывая под бёдрами.
– Так что на твоём месте я бы просто расслабился и наслаждался своим положением.

– Положением твоей шлюхи?!

– Если ты себя таковой считаешь, значит, я буду именно так с тобой обращаться. Хочешь?

Он притиснул меня к себе, толкнувшись в ягодицы своим возбуждением, грозящим прорвать лёгкую ткань штанов, и я зашипела.

– Будь ты проклят!

– Не проклинай проклятого, Вишенка — по тебе ударит, и может быть очень больно, - поделились со мной, жадно разглядывая мою бесстыдно выставленную перед ним плоть.
– Но я могу сделать так, что даже боль будет приятной.

Кровь прилила к щекам, но между ног, как раз там, куда это чудовище смотрело, разгоралось предательское возбуждение, и я не могла с ним справиться. Высший втянул носом мой запах, оставшись очень довольным, а вот я отлично представила, что будет дальше.

– Я буду кричать!
– предупредила его, глядя в его насмешливые глаза.

– Кричи, прелесть, - разрешил он, и едва я набрала в грудь побольше воздуха, зародившийся крик превратился в позорный стон.

Он приподнял меня ближе к своему лицу, успев подложить подушку мне под поясницу, и напал голодным зверем. Язык длинным росчерком прошёлся вдоль раскрытых лепестков вверх-вниз, нырнул в мою влажную глубину, вырывая очередной стон, а вместе с этим я почувствовала, как его пальцы кружат чуть ниже. Гораздо, гораздо ниже.

– Не смей, слышишь? Не смей… Пожалуйста, - хрипя и пытаясь хоть как-то сменить своё положение, попросила я, но он держал слишком крепко.

– О, так ты умеешь быть покладистой, - прозвучало с притворным удивлением.
– Но у тебя нет выбора, помнишь? Расслабься, Вишенка — будет хорошо.

И пытка продолжилась. Его язык был неумолим, лаская то медленно и нежно, то в ход шли губы, втягивая невероятно чувствительную горошину, а я бессовестно текла на его пальцы, уже начавшие увереннее толкаться в запретное колечко. Сперва растягивали мучительно-медленно, входя осторожно, а потом это происходило всё быстрее, и если поначалу я всячески протестовала и извивалась, то вскоре ощущения чуть болезненной наполненности принесли что-то тягуче-приятное. Напугавшие меня сильнее, чем все его прежние действия.

– Хватит, прошу!
– вышло с остатками дыхания, только мучитель был глух к моим просьбам, не останавливаясь.

Он, как заклинатель, обладал над моим телом какой-то жуткой властью, и я сдавалась, ощущая, что долго так не продержусь. Мне совсем не хотелось быть игрушкой в его опытных руках, совсем не хотелось получать от этого удовольствие, став одной из его рабынь, ведь это означало абсолютное, тотальное предательство самой себя. Но как мне вообще выжить рядом с ним, оставшись при этом со своим сердцем и разумом?