— Возможно, то, что я люблю ее, не имеет значения.

Я жалею об этих словах, как только их произношу. Проще делать вид, что это я ушел. Осознание, что возможно, я не тот человек, которого в конечном счете хочет Чесс, причиняет такую боль, что трудно дышать.

Джейк смотрит на меня сверху вниз.

— Риск есть риск. В любом случае, скажи ей.

Он хлопает меня по плечу и уходит.

Приняв решение, следую за ним. Я поведу своих ребят вперед и выиграю эту игру. Чесс не нужна мне, чтобы преуспеть в футболе. С ней или без неё, на поле я тот, кто я есть.

Она нужна мне вне поля. И я собираюсь найти свою девочку и доказать ей это.

Чесс

ДЖЕЙМС И ДЖЕЙМИ ведут меня в ирландский паб в нижнем Манхэттене. Здесь уютно и восхитительно тепло, особенно после шести кварталов пешком на ледяном ветру.

— Я не чувствую пальцев, — говорю я, потирая руки.

— Надо было поехать на метро. — Нос Джейми ярко-розовый.

— Бодрящая прогулка, — настаивает Джеймс. — А вы двое просто слабачки.

Джейми снимает запотевшие очки и протирает их.

— Мне кажется, кто-то скулил об отмороженных шарах, которые могут упасть и разбиться о тротуар.

— Это было красочное описание, — добавляю я. — Может, тебе стоит проверить штаны, Джеймс? Убедись, что все на месте.

— Мои яйца в порядке, — Джеймс разматывает шарф и ведет нас через толпу. — И требуют выпить.

— Ты общаешься со своими яйцами? — спрашиваю я, смеясь.

— Как и все парни, Чесс. Неужели я ничему тебя не научил?

— Думала, они разговаривают только со своими членами.

— Они, своего рода, идут в комплекте, дорогая.

Мы устраиваемся в кабинке у пустой сцены. Джеймс прижимается ближе к Джейми, а я сажусь одна с другой стороны. И снова ощущаю пугающий холод рядом. Я не возражаю сидеть в одиночестве. Делала это годами. Но не могу избавиться от чувства неполноценности. Словно потеряла часть себя. И это раздражает. Другой человек не может сделать меня цельной. Только я сама могу.

— Так за кем главное слово? — спрашивает Джейми Джеймса. — Яйца или Член?

Джеймс откидывается назад на спинку дивана и задумчиво потирает бороду.

— Хм. Член совершенно точно может действовать в одиночку. Он, как известно, оживляется и хочет разобраться в ситуации, в то время как яйца съеживаются и кричат: «Беги, придурок!»

— Это потому, что у шаров есть чувство самосохранения, — говорю я, сбрасывая пальто. — Член, в сущности, безмозглый болван.

Джейми смеется.

— Верно, — соглашается Джеймс. — Кто тогда управляет этой компанией?

— Дай угадаю, — вставляю я. — Мистер Рука?

— Ха! Возможно, несколько месяцев назад так и было, но теперь верховным правителем является Джейми, так что ей действительно не следует смеяться над бедным Членом.

Джейми краснеет и склоняется к нему.

— О, это так мило.

Полагаю, так оно и есть, в некотором смысле. Что не мешает мне желать выйти из-за стола, чтобы не видеть, как они обнимаются.

У тебя было это, идиотка. И ты решила все «обдумать».

Отстойно, когда собственная совесть оборачивается против тебя.

— Я тоже мог бы шептать тебе на ухо милые пошлые шуточки, — раздается голос Финна в моей голове.

— Знаю, ты бы так и сделал. Никогда не упустишь возможность поговорить о своих причиндалах.

— И ты тоже, Честер. Почти уверен, что ты одержима моими причиндалами.

Что на самом деле отстойно, это когда ты начинаешь разговаривать с человеком, которого нет рядом.

К нам подходит официантка, чтобы принять заказ.

— У нас действует специальное предложение на «Гиннес». Фирменное блюдо от шеф-повара сегодня — стейк и пирог с почками.

— Я возьму Харп и пирог, — говорю я.

— Мне «Гиннес», — заказывает Джеймс. — И рыбу с жареной картошкой.

— Тоже буду пирог, — решает Джейми. — Да, и еще белое вино.

— Что я говорил? — шепчет мне на ухо призрак Финна. — Женщины любят заказывать белое вино. Даже в пабе.

— Нет ли здесь случайно лампы, в которой ты мог бы скрыться?

— Я квотербек, Чесс, а не джинн.

— Что за улыбка? — спрашивает Джеймс, вмешиваясь в нелепый и, вполне вероятно, нездоровый разговор, происходящий у меня в голове.