Калая и Саварэ пока что не давали о себе знать, хотя слова последнего всё ещё будили в душе Санъяры смутную тревогу.

Она много думала о том, что вечные самоистязания Калаи абсурдны и унизительны для катар. Они царапали её гордость, казались предательством по отношению ко всему тому, чему учил её Райере — и предательство самой Калаи служило лучшим подтверждением её бесчестия.

Но и мысль о том, чтобы прислушаться к Песни Смерти и последовать её зову пугала. Санъяра знала, что лучший способ преодолеть страх — пойти ему навстречу. Поэтому через несколько дней после тревожного визита она уединилась в комнате для медитаций и попыталась прислушаться к той грозной и притягательной музыке, которая звенела в её крови.

Чем глубже Санъяра погружалась в себя, тем отчётливее слышала звон клинков и видела всполохи пламени. Ничто из этого не пугало её, напротив, она ощущала себя целостной, как никогда. А когда очнулась с трудом перевела дух — таким чужим и холодным показался ей окружающий мир.

— Что… — прошептала она. — Кто меня… разбудил?

Голубой подол одеяния талах-ар всколыхнулся в воздухе и подняв голову Санъяра увидела перед собой красивое мужское лицо в обрамлении золотистых волос, падавших на плечи.

— Я принёс, — тихо сказал Наран. — Будет лучше, если ты посмотришь записи прямо сейчас.

— Почему прямо сейчас? — спросила Санъяра, когда они уже перебрались в кабинет и принялись настраивать галавизор. Это помещение раньше служило рабочими аппартаментами Райере, и хотя с его ухода прошло уже довольно много времени, Санъяра всё ещё не осволиась здесь до конца. Она куда больше привыкла пользоваться общественными проектами чем каждый раз извлекать из шкатулки и приводить в рабочее состояние собственный, так что через пару минут возни Наран аккуратно вынул прибор из её рук. Пальцы их на мгновние встретились, по коже девушки пронеслось тепло — и тут же откликнулось вспышкой знакомой горечи. Для крылатых не имели значения принципы воспроизведения потомства, столь значимые для бескрылых. Но сейчас Санъяра подумала, что это почему-то не отменяет тяги к родству — не только душевной, но и телесной. Тем более странным казалось то, что её тяга, тяга сильной и свободной воительницы всю жизнь сражавшейся со своими внутренними инстинктами нашла свою цель в этом мягком и текучем как воздух талах-ар.

Наран тем временем несколькими ловкими движениями установил аппарат и вставляя в него кристалл отозвался:

— Намэ Латран не обрадуется, узнав, что результаты исследований попали в руки катар.

— Ты что, их украл?!

Наран проигнорировал вопрос.

— Не думаю, что он станет требовать чего-либо открыто, потому что не захочет придавать полные результаты огласке. Зато может попытаться вернуть их тайно, через своих шпионов.

— В моём храме есть его шпионы?!

— Я не знаю, Санъяра, но шпионы есть везде и всегда. А если их нет — найдутся лазутчики. Которые проникнут в закрытые комнаты ночью и извлекут то, что им требуется.

Санъяра поджала губы, не желая спорить. С такими методами борьбы она была знакома лишь в теории и они совсем ей не нравились. Казались недостойными древних представлений о чести и доблести катар.

А через несколько секунд обоим стало не до разговоров, потмоу что проектор высветил в воздухе над столом иллюзию выжженой равнины.

Наран заговорил тихо, как будто не желая своим голосом отрывать девушку от созерцания этой картины, но бархастистые нотки его голоса самовольно проникали в самое её сердце. Пальцы заскользили по боковым сторонам изображения разворачивая его в нужную сторону и вызывая сопроводительные данные.

— Само открытие сразу же заинтересовало намэ Латрана. Это были, — Наран горько усмехнулся. — Уже не пустые рассуждения недоучки. Чем бы не оказалось это место — даже если бы оно не было прародиной крылатых — само его существование ставило под сомнение многие научные теории. Увы, как и следовало ожидать, для намэ Латрана политические интересы соратников давно стали важнее объективной истины. Первым делом он хотел провести закрытые проверки и удостовериться, что огласка не разрушит никакие союзы.

— Она не нарушила?

— Нет. Мы повторно посетили это место. В нашей команде было трое учеников.

— А сам Латран?

— Он бы не стал так рисковать.

— А вы разве не рисковали? Разве не должны были в подобную экспедицию взять кого-то… кого-то…

— Кого-то из катар? — Наран хмыкнул. — Мы, во-первых, знали, что там не должно быть живых. Во-вторых, у нас есть собственные способы себя защитить.

— То самое оружие талах-ар… — тихо произнесла Санъяра, но Наран не ответил.

— Мы взяли пробы воздуха, почвы… Не буду рассказывать подробно, как проводились анализы. Скажу только, что остаточные следы в тканях этого места не могло оставить ни одно из ныне известных нам видов оружия катар.

Санъяра нахмурилась.

— Много ли видов нашего оружия известно вам сейчас?

— Достаточно, — мягко откликнулся Наран. — То, как была уничтожена эта земля, имеет под собой природу в корне отличную от любых ваших волновых излучателей и огней.

На некоторое время в комнате воцарилась тишина. Оба смотрели на то, что отсняли приборы талах-ар и размышляли каждый о своём.