Санъяра порылась в складках одеяния и достав оттуда деревянную табличку — красиво вырезанный знак деллигации зиккурата Свинцовых Волн, протянула было её новому знакомому. Наран однако резко накрыл её руку своей.

— Ты же не хотела, чтобы кто-нибудь узнал твоё имя, — процедил он в самое ухо девушки, но Санъяра лишь отмахнулась.

— Что это, ты умеешь ревновать?

Наран шумно задышал, но ничего не сказал.

Они поговорили ещё немного о диковинках храма Луны, но Нарану явно не сиделось за столов и при первой возможности он встал, чтобы расплатиться, а затем и Санъяру потянул к выходу.

— Почему ты такой хмурый? Ничего же особенного не поизошло! — заметила Санъяра, когда они двигались по улице от чайной.

— Эта прогулка была дурацкой идеей, — только и буркнул Наран. — Давай вернёмся в гостевой дом?

Санъяра кивнула. Она и сама успела утомиться и соскучиться по тишине закрытого сада.

Дальше они двигались в молчании. Наран думал о том, что произошло, но вслух говорить о том, что его тревожило, не желал.

Санъяра же погрузилась в мысли о перспективах, которые сулил этот фестиваль.

«Восесь зиккуратов покажут свои достижения», — она мысленно перебирала их названия и направления, в которых могла двигаться мысль мастеров. Увы, но её память не была памятью талах-ар и Санъяра не взялась бы вспомнить их все наперечёт, а потому не могла ручаться — было среди них название зиккурата Обруча, или нет.

Луна сияла над морем, делая ночь светлее иных дней. Серебристая дорожка лучом пролегла над свинцовой гладью и уобегала к самому берегу.

Хотя храм Санъяры и назывался храмом Свинцовых Волн, на деле от моря он располагался довольно далеко — как рассказывал райере, больше трёх сотен лет назад землетрясение отодвинуло его от линии побережья. А названия и вовсе более было связано с пониманием мира и боевых техник, чем с природными явлениями. Райере говорил, что время — это волны, такие же тяжёлые как свинец, и волны эти не дано остановить никому. Мы можем лишь замедлить их приближение или ускорить бег.

Санъяру угнетало такое виденье, она отвечала, что властная над своей жизнь, а служение храма — осознанный выбор каждого из катар. Но жизнь никогда не предлагала ей испытаний, в которых она могла бы проверить кто прав — учитель, или она.

Сейчас она видела море впервые за год. Оно плескалось и звенело внизу, под острыми скалами паривших в небе каменных островов, на который действительно раскинулись сады. Гибкие лестницы соединяли между собой булыжники среднего размера и настоящие горы, вывернутые из земли, и вся эта композиция со стороны смотрелась ещё более удивительно, чем если находиться на одном из камней.

Наран обнимал девушку за поясницу и раз в несколько минут они останавливались, чтобы погрузиться в долгий, сладкий поцелуй. Прогулка уже подходила к концу. Санъяра знала, что Наран не останется на ночь у неё — а если останется, то уйдёт до рассвета, и потому ей не хотелось приближать встречу к концу.

И всё же она вздохнула.

— Наран, я хочу завтра проснуться к самому началу представлений.

— Хорошо, — легко согласился Наран и не убирая руки развернул девушку лицом к выходу из сада.

Они прошли по усыпанной гравием дорожки, спустились по гибкому мосту и дальше, петляя к самым гостевым покоям. Только у ворота комплекса Наран поцеловал её в последний раз и разомкнул объятья.

— Спокойных снов, — шепнул он, и исчез в темноте.

А Санъяра толкнула створку и двинулась к себе. Как намэ ей полагалась не только отдельная комната, но и небольшой отдельно стоящий дом с собственным двориком, где можно было поседеть под навесом с чайным сервизом или чаркой вина.

Не успела она сделать и нескольких шагов как пространственное чутью катар заставило её остановиться: под навесом кто-то был.

Санъяра слегка опустила веки, приготовившись к бою, но не повернула головы, чтобы не показать своего знания. Стояла неподвижно, ощупывая пространство и пытаясь понять, кто находится перед ней.

— Намэ Санъяра, — прозвучал из темноты мягкий и тихий, но чуть хрипловатый голос. — Не стойте так, ветер становится всё холодней.

Санъяра вздрогнула и решительно повернулась лицом к беседке. Ещё секунду стояла неподвижно, а затем направилась навстречу непрошенному госту.

Перед ней на низенькой скамеечке сидел, покручивая в руках, глиняную чарку, намэ Лавар. Небольшой кувшинчик стоял перед ним на столе, до середины погружённый в подогревающую чашу — огня в ней не было, только тепло, поэтому Санъяра и не разглядела этого издалека.

— Намэ Лавар, — Санъяра глубоко поклонилась, выражая почтение к одному из старших по возрасту намэ, возглавлявшем к тому же одну из двух сильнейших каст. — Почему вы не спите? Разве всем нам не следует быть на торжественой церемонии завтра на рассвете?