О том, что Игре может о чём-то доносить своей прежней наставнице, Санъяра особо не задумывалась — Игре была не из тех людей, которые способны скрыть какое-либо своё намеренье, и несмотря на продолжающиеся ссоры рядом с ней Санъяра чувствовала себя спокойнее и свободнее чем рядом со многми преданными храму мастерами.

В отличии от неё Вейде довольно быстро покинул храм. Санъяра видела, что играя ей на лютне он постоянно терзается чем-то, и не могла понять, в чём дело. Ответ на этот вопрос раскрыл ей Наран, но уже довольно много времени спустя.

— Вейде было неловко, — сказал Наран, когда в третий день последнего месяца лета, первого года правления новой намэ, они прогуливались в саду. Это по-прежнему было их любимое место, независимо от того, как осень сменяла лето, как покров алых листьев покрывали белые хлопья снега. Когда из-под снега проклюнулись первые цветы и когда листва снова покрывал кроны деревьев, и теперь, когда жаркое горное солнце заставляло талах прятаться под сводами своих храмов, ничего между ними не менялось.

Наран был внимателен и нежен, терпеливо выслушивал любые рассказы Санъяры, но никогда не спрашивал о том, что она пыталась скрыть. Раньше Санъяра думала, что трудно не думать о любимом, когда он находится далеко — оказалось, что когда он настолько близко но всё же не совсем рядом не думать о нём ещё тяжелей.

Наран занимал гостевые покои и хотя случалось ночь проводил в аппартаментах намэ в центральном зиккурате, уходил всегда так осторожно, чтобы не вызвать слухов и пересудов.

У крылатых не было понятия брака, потому что в нём не было смысла, но и отношения между мужчиной и женщиной никак не осуждались. Место брака же занимало понятие «духовного союза», который одинаково мог заключаться как между мужчиной и женщиной, так и между представителями одного пола, но вовсе не обязательно подразумевал телесную близость.

Однако оба — и в первую очередь Наран — понимали, что любые личные контакты находятся под внимательным надзором окружающих, через близких намэ неизбежно будут пытаться влиять на его решения — прошениями ли, лестью или угрозами.

Санъяру раздражала осторожность любимого. На её взгляд их близость — пусть и не телесная — и без того была на лицо для всех, кто хоть раз видел их в саду. Но воспитание требовало от неё почтения к решению партнёра. И о том, чтобы заключить «духовный союз», которого другая сторона не желает, она никогда бы не заговорила, хотя это решение давно уже привлекало к себе поток её мыслей.

— Я понимаю, зачем его наставник послал его сюда, — продолжал тем временем Наран. — Но Вейде никогда не выполнял такой службы и врятли хотел выполнять. Он обрадовался возможности снова увидиться с тобой, да и официально находиться рядом с Игре, но необходимость докладывать о происходящем здесь тяготила его.

— Он мог бы просто остаться здесь как спутник Игре, — возразила Санъяра.

— Это не освободило бы его от обязанностей перед храмом, — Наран вздохнул и Саъяра легко догадалась, в каком направлении течёт его мысль.

— Но это не останавливает ни Игре, ни тебя.

— Игре мало думает о своём храме. Для неё нет моральной дилемы в том, чтобы сначала показать свой доклад тебе, а потом своей намэ.

— А что насчёт тебя?

Над тропинкой на некоторое время повисла тишина.

— Санъяра, — Наран вдруг остановился. И когда Санъяра, обернувшись, остновилась напротив и посмотрела ему в глаза, она ожидала услышать ответ, который может её разочаровать. — Ты знаешь, что храм Луны приглашает тебя послезавтра на летний фестиваль?

Санъяра моргнула, не сразу сориентировавшись.

— Очередной фестиваль… — с тоской вздохнула она и отвернувшись, двинулась дальше по тропе.

— Не совсем так. Церемония будет посвящена находкам времён Крылатых Предков. Намэ Валар никогда раньше не выказывал интереса к этой эпохе…

— После твоих открытий и выводов, которые сделал на их основе твой наставник, тема стала более чем популярна, — с горечью откликнулась Санъяра.

— Я не разделяю твоей печали. Знания сами по себе не могут быть ни добром, ни злом, вопрос лишь в том, для чего желают использовать их люди.

— Ты прав в том, что это событие я пропустить не могу, — призналась Санъяра. — Хочу я того или нет, а мне нужно быть в курсе того, что теперь говорят о тех временах. И лучше если я услышу всё сама.

Наран кивнул.

— Надеюсь, твою печаль хоть немного развеет тот факт, что храм Луны считается одним из красивейших зиккуратов талах-ир.

Санъяра всё ещё с досадой, но теперь уже и с некоторым любопытством покосилась на него.

— Все великие храмы храсивы в равной степени… — протянула она.