Поднимаюсь не глядя на неё. Иду руки мыть. Злюсь очень сильно. Измена — это ужасно. Но я явно последняя буду её осуждать. Так бывает. Я это знаю. Тем более они и так…

— Ты передумала с ним разводиться? — возвращаюсь в прихожую и озвучиваю мысль пришедшую в голову.

— Я? Нет, ты что. Теперь уже точно, — она начинает пальто расстегивать. Прошло пять минут, а передо мной снова человек более — менее адекватный.

— А что тогда? — присаживаюсь на колени рядом со своим чемоданом. Надо разобрать, иначе покоя не видеть. Пока всё по полочкам не разложу, в стирку не отправлю, дзен не словить.

— Я тебе ещё не всё рассказала…, - ей явно неловко. Стоит и пальцы свои вырывает.

— Давай уже, жги до конца, — напряжение между нами растет с каждой секундой её молчания. — Ведешь себя так, словно с кем — то из моих переспала, — собственно нельзя только с Костей, папой и Борей. Остальных, так или иначе, я переживу.

Теперь на пуф падает она, да так звонко. От меня отворачивается.

Да ну нет. Нет. Нет. Нет. Это не может быть Костя.

— Наташ, уже не смешно. Мы не в театре. Ты ведь пришла ко мне. Сама начала говорить. Я тебя не просила. Будь добра до конца, — стараюсь говорить мягче, ей нелегко, но у меня не выходит.

— Леонид. Мы случайно, правда случайно, в Москве встретились. Он сам ко мне подошел и стал журить, за то, что опасности тебя подвергаю, мол, тут ты была под присмотром, а я тебя отправила непонятно куда с мало знакомым парнем. Алён, он всё о тебе знает! Каждый шаг. Честное слово не от меня, — тараторит и крестится. Выглядит это максимально странно. Я даже на попу сажусь, на пол, чтоб послушать её. — Он предложил поужинать вместе и всё обсудить, — в значении меня обсудить, она это любит. По — доброму, но всё же. — Да, я хотела послушать! Чтобы тебе потом рассказать. Мы ведь думали, что всё решилось, раз от тебя отстали. Но нет. Его люди за тобой продолжали «присматривать», — интонацией свою неприязнь к действу этому проявляет. У Кости проблемы какие-то. Странно. Может быть он мне наврал? У него ведь семья давно была, и через неё не давили. Не знаю я…, - снова руками лицо закрывает. — Алён, я клянусь тебе, не знаю как так выйти могло. Я выпила немного вина и меня понесло.

Туль начинает рассказывать о их совместном вечере. То плачет, то ржёт. Мы с ней так и сидим в прихожей. На моё предложение пойти на кухню — отмахивается. Начав говорить она уняться не может. Она — любительница вещать о плюсах молоденьких тел, каким-то образом вляпалась в секс с мужчиной за пятьдесят. Ей понравилось и она сокрушается. Мне даже слов вставлять не приходится, просто слушаю. До тех пор пока в дверь снова не стучат.

Паломничество в мою квартиру? Обычно за месяц столько гостей не бывает. Неужто так ждали.

Скрипя костями, в затекших конечностях, поднимаюсь с пола. Пару шагов и замком щелкаю. На пороге стоит Лидия, та, что мама, но не моя. Одного взгляда достаточно, чтобы понять — хороших новостей я от неё не услышу.

Глава 93

Если Наташа рыдала белугой, разливая вдаль и вширь свои слезные реки, то Лидия Константиновна сидит напротив меня с прямой спиной и старается максимально лицо держать. Периодически я вижу, как она комок горечи сглатывает и глаза опускает, чтоб проморгаться.

— Алёна, я Вас очень прошу, — она снова переходит на «Вы». — Пусть этот разговор и моё появление в Вашей жизни останутся тайной для Кости. Он меня не поймет и не простит. Со времен средней школы он меня не посвящал в свои дела личные. А тут… единственный раз и я всё разболтала. По- другому не вышло. Ему сейчас и без этого плохо. Пожалуйста, не держите хотя бы Вы на него зла. Он сожалеет, что проявил слабоволие, — ну, это как посмотреть. — Мне жаль, что он тебя обидел Алён, — Лидия Константиновна тянется рукой через стол, чтобы пальцы мои обхватить.

Отдохнула, так отдохнула. С этими мыслями я сижу минут сорок на кухне своей с мамой Кости. Она сидит спиной к двери и не видит, к нам периодически Ната заглядывает, но помешать не решается.

Сложно сказать, что именно я чувствую. Смесь разных эмоций, от ужаса до облегчения, маленькие дырочки во мне прожигает. Вследствие протекания некоторых болезней, на легких человека образуются черные точки, прожилки, словно об них окурки тушили. По ощущениям со мной такой же процесс происходит. В параллель в затылочной части пузырьки лопаются. Их много — много.

Как бы Костя себя не вёл, зла я ему не желала.

— Он в военном госпитале лежит? — в ответ на мой вопрос она кивает. — Я заеду как — нибудь.

Кто из нас ещё малодушный, Алёна? Не думала, что первой поскачу. Но либо так, либо никак. Он теперь скакать не скоро сможет.

На задержания следователи едут без оружия. Первым в помещения заходит спецназ, затем опера и только потом следователи. Это знаю я, это знают люди по ту сторону. Поэтому очень часто преступники сидят тихо, как мышки, открывая огонь в самом конце, чтобы наверняка. Так было всегда, а в случаях, когда тебя сдает твое же руководство с просьбой встретись максимально «приветливо», время твоего появления становится известно с погрешностью в считанные секунды.