От Толи я узнаю, что наши с Киром фото выложены одним электронным футбольным изданием везде. На всех их каналах в социальных сетях и на сайте. Неужели это интересно людям читать? Писали бы о том, как та или иная игра прошла, а не то, кого трахает тот или иной футболист.

Нет, Киру, определенно, мало досталось. Надо добавить.

Этот день я запомню надолго. Отпускать меня полностью, ожидаемо, никто не захотел. Три дня в неделю я так и буду осуществлять привычную деятельность в Центре. Остальное время пойдет на достижение научных целей. Надо же подарить папе еще один диплом о присвоении ученой степени доктора наук. Может быть даже к юбилею успею. Но это не точно.

Домой не хочется, поэтому заезжаю в ветеринарную аптеку, покупаю три пятнадцатикилограммовых мешка собачьего корма и еду в приют для животных. Раньше мы с Наташей там часто бывали. Она так вообще большая любительница несчастных созданий.

Подобные места ещё те чистилища. Глядя на страдания, настояние муки, других живых существ, понимаешь, что у тебя мелочи, а не неприятности.

— Алёна, ты как раз вовремя. Пойдем поможешь мне, — вместо приветствия выдает мне администратор приюта — Оля. Она же волонтер. Она же одна из создателей сего пристанища. — Давай. Для тебя это мелочью будет, — обнадеживает. — Я думала мне самой придется Милли зашивать. А я, как ты знаешь, даже носок заштопать не знаю как.

Что? Животных я тоже шила.

— Макса как назло нет, — говорит о их ветеринаре. — Ее всю разодранную привезли. Представляешь? Я думала псины. Но нет. Девушка сказала что парни подростки. Руки бы им…, - далее идет гневная тирада с использованием брани отменной.

На столе в их, слегка импровизированной, операционной лежит белая кошечка. Белой она была бы если бы кровью не была залита.

— Как думаешь справимся? — уточняет Оля, пока я животинку осматриваю.

Киваю. Что уж остается.

Спустя час, управившись и помывшись она зовет меня покурить.

— Бедняжке не повезло. Попала в те тридцать процентов белых кошек, которые глухими рождаются, — белые кошки с ярко голубыми глазами чаще других рождаются глухими, у них в генотипе есть доминантный эпистатический ген W. Именно он дает им белую шкурку и в ряде случаев слух отнимает. Вероятность глухоты зависит от цвета глаз. Этой малышке с броскими глазками досталась полная глухота. За красоту даже кошкам платить приходится. Что тут скажешь? — Навряд ли пристроить удастся, — продолжает Оля. — Ранки затянутся, шерсть вырастет, но с отклонениями редко забирают. Так что в следующий раз кошачий корм тоже вези, — слегка улыбается.

— Я её заберу, как немного окрепнет, — произношу первую мысль, не оставляя шанса на передумать. — Дома не очень часто бываю, за больной уход не организую. А потом мы с ней разберемся. Я оставлю деньги, сделаете ей все прививки необходимые? — смотрю в счастливые глаза Ольки. — И от глистов, пожалуйста.

Глава 96

Погорячилась я, согласившись идти на день рождения Кости. Вообще, всё что связанно с ним в моей жизни происходит слишком поспешно, и не очень обдуманно. В отношения с ним я залетела так стремительно, что ценности от них Костя не прочувствовал.

Тем не менее теперь не пойти, значит струсить. А я ведь не трусиха, хотя и хочется очень.

Дружить с мужиками, с которыми ранее спала — идея тухлая.

Костя и Петя любят орехи. И вот я держа в одной руке орехово — сухофруктный букет подарочный, в другой основной подарок, стою на парковке у госпиталя и стараюсь справиться с желанием домой свалить. Могла бы с Киром сейчас рыбку есть где — нибудь, а потом… Ладно, зато в палате посижу.

Стоит мне только войти в палату, как тут же на себе взгляд Кости чувствую. Так только он умеет смотреть. Кожа гореть начинает сиюсекундно. Вскидываю голову и в глаза смотрю.

Костя переводит взгляд с меня на букет, затем обратно, вопросительно бровь приподнимает.

Да, я помню, малыш. Тебе недавно челюсть вправляли. Не про трою честь лакомство. Подмигиваю ему и в улыбке расплываюсь. Уголки Костиных губ тоже ползут вверх.

— Алёна! — меня Петенька замечает. — Это мне?! Папе нельзя такое, — зайчик глазами впивается добычу.

— Ты бы для начала поздоровался, — мягко напоминает ему папа.

Петя тут же исправляется. Здоровается и со стула спрыгивает и подходит ко мне, руку протягивает для приветствия. Я с ним здороваюсь той рукой, в которой букет держу, после он его забирает.

После этого с остальными здороваюсь. Людей не много, разуется. Помимо родителей и сына, двоюродный брат — Даниил и сосед по палате. Снова не к месту себя ощущаю.

— Я тебе как раз звонить собирался. Переживал, что ты передумала на наш утренник приходить, — Костя над собой подшучивает. — У нас тут вечеринка затхлая.

— Сейчас наловчишься. Новый год уже поживее встретишь, — шансов домой попасть к тому времени у него нет.

Костя цокает.

— Мастер подбадриваний.

— Даже тяжелое освидетельствование проводить приятнее, чем самое легкое вскрытие. Так что, — снова улыбаюсь, синхронно с Даниилом. — Не нойте, Константин Павлович.