Жду… удар сердца, ещё удар — тук, тук… Ну?

Слышу — шум какой-то, возня. Рядом закричал кто-то, будто кошке хвост отдавили. Забегали, затопали, забор затрещал. Да что такое?!

Кое-как пошевелился, голову повернул. Тут на счастье луна из-за тучки выбралась. Немножко светлее стало.

Рядом ноги затопали, подошёл кто-то, остановился. Голос знакомый:

— Ну что, стажёр, зашибли тебя? Лежи, лежи, не вставай…

Поморгал я, приподнялся чуток. Вижу, стоит надо мной человек. Здоровый такой, в плечах широкий, коротко стриженный. В одной руке шляпа-котелок, в другой ножик длинный, прям мачете. Человек этот рукой, в которой шляпа, лоб утирает — рукавом.

Увидел, что я смотрю на него, улыбнулся:

— Здравствуй ещё раз, студентик. Что, болит головушка? Ничего, сейчас полегчает.

Ёлки зелёные, да это же мордатый шофёр, который полицмейстера возит! Он-то здесь откуда?

А шофёр лоб утёр, шляпу-котелок на голову нахлобучил и говорит:

— Ты не бойся, больно не будет. Я ведь тоже школу полицейскую окончил, как ты. Только раньше. Что, капитан Сурков служит ещё? Кобель старый… Как помрёт, ты ему привет передай от меня, хе-хе.

Усмехнулся шофёр, ножиком покачал:

— А ты молодец, стажёр. Шустрый малый, умён не по годам… Ещё бы немного — и до точки докопался. Хотел я тебя к нам завербовать, да вожак против. Зол он на тебя, сам не знаю, почему. Не судьба, уж прости.

Шофёр огляделся по сторонам, кивнул сам себе:

— С дружками я твоими разобрался. Всех положил, как поросяток, хе-хе. Славное жаркое будет! Ну а ты не обессудь — с тобой велели не цацкаться. Под нож пущу, со всем уважением.

— Подожди, — хриплю. — Постой! Скажи хоть напоследок — кто убийца? Кто Рыбак? Филинов? Ты на него работаешь?

Захихикал он, мерзко так, аж от смеха трясётся.

— Ты меня с Матвейкой не путай. Мы с ним хоть в одном полку служили, но ему до меня — как до Сибири пешком. Ладно, заболтались мы с тобой. Прощай, стажёр.

А сам нож перехватил покрепче и ко мне наклонился.

Ну всё. Вот теперь точно конец. От страха руки у меня маленько задвигались, в глазах прояснилось. Поднял я свой револьвер, что возле меня лежал.

Не успел. Только поднял, шофёр-оборотень по руке мне ударил, да ещё небрежно так, не глядя. Револьвер отлетел куда-то в темноту, на землю шлёпнулся.

— До встречи в аду, приятель, — сказал шофёр. Посмотрел мне прямо в глаза, ножик свой остриём вниз повернул — в сердце нацелил. А взгляд у самого пустой стал, ни одной мысли.

Бахнул револьвер. Мой убийца вскрикнул, выронил нож. Револьвер бахнул снова, но шофёр уже откатился в сторону — очень быстро.

Подпрыгнул, снова перекатился. Я его из поля зрения потерял, так он крутится.

Поднялся на карачки, сам шатаюсь, земля подо мной плывёт. Чёртов орг со своим гасилом!

Луна то выходит, то за тучку обратно прячется. Слышу — возня, удары, хрип, ругань.

Ох ты, думаю, это шофёр кого-то из моих не дорезал до конца. Или на помощь прибежали. Но нет — кто прибежит, нет здесь никого, кроме нас….

Помочь бы своему неожиданному другу, но не могу. Руки трясутся, земля качается. А в темноте, да в такой куче-мале не разобрать, кто где.

Луна показалась краешком, осветила дворик. Вижу — на земле двое ворочаются. Шофёр сверху оказался. Выхватил откуда-то из-под штанины нож — короткий, острый — и давай тыкать в того, кто под ним. Тыкал без передышки, пока тот, внизу, не затих.

Убийца на ноги поднялся, отдувается. Шляпу свою потерял, пальто сбилось.

Повернулся ко мне, всё веселье пропало. Не улыбается больше.

— Вот как сейчас будет, стажёр. Хабар вы не поделили — сцепились. Ты парень ловкий, их троих положил. Но и они тебя пришили. Помер ты — от ножевого. Кровью истёк, помощи не дождался. Разозлил ты меня, студент. Не жди лёгкой смерти.

Ухватил шофёр меня за шкирку, ворот вывернул, приподнял как щенка. И ножиком своим меня в бок ударил.

Я вскрикнул. Больно — не передать словами. По рёбрам огнём ожгло, в глазах вспышка света.

А шофёр вдруг тоже вскрикнул и ворот мой отпустил.

Отскочил, шипит, ругается.

У меня от боли и страха силы вернулись. Не совсем, но я всё же поднялся, отбежал на пару шагов. Смотрю — убийца мой вертится, ногой дрыгает. А на ноге у него висит собачонка мелкая, стриженая, в попонке. Бусенька!

Я ведь её правда с собой привёл, привязал неподалёку. Для убедительности, и потому что администратор вредный попался — не захотел войти в положение. Неужто отвязалась?

Не стал я стрелять, побоялся промазать. Вытащил палаш из-под шинели, шагнул к убийце, и ткнул его в бок — между рёбер.