Шрифт:
Хотел уже уходить, но тут администратор вспомнил:
— Ах, так господин Филинов, должно быть, на вокзале! Там его ищите…
— Почему на вокзале? — спрашиваю. А сам денежку в руке держу, показываю. — Ехать, что ли, куда собрался?
— Ну как же, — отвечает администратор, а сам на денежку облизывается. — Сейчас все там, все благородные господа. Провожают столичных гостей. Сам губернатор с его высокородием господином полицмейстером прибыли, ещё затемно. Там всех ищите!
Дал я ему денег, а сам из гостиницы бегом. На вокзале! Ещё шеф говорил, Викентий Васильевич: пока убийцу не найдут, не уедут. Или наоборот — пока не уедут, надо найти, кровь из носу.
Значит, нашли… Предъявили высокому гостю — графу Бобруйскому, чокнутую жену Филинова, да с ней бывшего офицера Матвея. Один крышей поехал, другая двух слов связать не может — вся в истерике.
А главного-то убийцу не поймали! Может, и правда Матвей девушку-эльфийку зарезал, да только босс у него — Филинов. А Филинов — Рыбак.
И никто этого не знает. Жену, значит, в дурдом, а муж-убийца на свободе гулять останется? Нового киллера себе найдёт, вместо Матвея и этого шофёра мордатого…
Выскочил я из гостиницы, и давай извозчика ловить. На вокзал скорее — чтобы полицмейстеру всё выложить. Про всю ихнюю шайку. При полиции и графе никто мне ничего не сделает. Не посмеют. А там посмотрим…
Нету извозчиков — видать, стрельба распугала. Или на вокзал все ринулись, клиентов возить. Там сейчас народу много.
Альвинии говорю:
— Оставайся здесь, жди меня. Номер тебе оплачу, поживёшь с удобством.
Она мне:
— Я с вами, Дмитрий. Не смогу я в номере сидеть, пока вы жизнью рискуете.
Успокаиваю её:
— Ничего не будет, обещаю!
Нет, и всё. Со мной или никак. Вот девчонки упрямые…
Тут коляска подкатила. Из неё пассажир вылез, я к извозчику:
— Довезёшь до вокзала?
— Садитесь, — говорит, — ваше благородие!
Влезли мы, а я смотрю: в коляске ещё человек сидит, в пальто и шапке. И тут же пассажир, что раньше вылез, обратно заскочил.
Тот, что сидит, сказал:
— Вот и вы, господин Найдёнов! — и пальцы к шапке приложил.
Да это же давешний гоблин! Он что, меня здесь караулил?
А тот, что обратно запрыгнул, сел напротив, револьвер достал и говорит:
— Сидите тихо, господин стажёр. Велено вас до начальства доставить. Желательно в целости и сохранности. Но ежели не выйдет — можно и в неживом виде. Как получится.
Вижу — не шутят они. Этот, с револьвером, мужик крепкий, морда суровая. Уж он точно думать не станет — пристрелит.
Кучер к нам обернулся, смотрю — не извозчик это, а тоже из военных. И револьвер у него имеется.
Ну всё, попал ты, Димка. Хотя что это я — сам же хотел на вокзал. А начальство всё там сейчас. Вот и ладушки.
— Поехали, — говорю. — Мне как раз туда надобно. Только мальчонку отпустите — не виноват он ни в чём. Я его случайно подобрал на улице, чтобы дойти помог… Рука у меня поранена…
— Сиди! — мужик стволом на Альвинию повёл, нахмурился. — Велено всех, кто при тебе будет, доставить!
Кучер лошадку подхлестнул, тронули мы. Погнали по улице с ветерком. Так до вокзала и домчались.
Глава 38
Высокие гости собрались внутри вокзального здания. Сам губернатор, весь важный такой, в мундире, орденами на лентах обвешанный. С ним толпа чиновников всяких, дворяне местные, кто поважнее, деловые люди — всё как полагается. Здесь же глава эльвийской общины — под рукой с какой-то дамой.
Его сиятельство граф Бобруйский солидно кивает, но видно — надоело ему здесь. Да ещё беспорядки, инородами устроенные, всё настроение испортили. Хмурый граф речи губернатора без улыбки слушает, губы сжал — недоволен. Старший эльв рядом стоит, лицо мраморной статуи, взгляд безразличный.
Вот последние речи сказали, собрались на платформу выходить — к поезду. Тут мы и подкатили.
Подхватили меня под руки, из коляски не то что вывели — вынесли. И бегом к вокзалу. Как раз успели.
Рысью пронеслись, в зал вбежали и на пол меня поставили. Прямиком перед шефом и полицмейстером.
— Эт-то что такое?! — говорит полицмейстер.
— Доставлен по распоряжению его высокородия! — рапортует мужик, что меня притащил.
— Я не приказывал, — полицмейстер говорит. Сам недоволен, трость рукой тискает.
Зато смотрю — граф Бобруйский внимание обратил, лорнет вытащил, смотрит. Эльф сперва только глянул краем глаза, потом повернулся, смотрит на меня, как на червяка какого.