— А чего тебя в собаку-то превратили? Просто так или причина была?

Она плечами пожала:

— Мне не сказали. Вызвала меня госпожа, я вошла… и раз! Пол подпрыгнул, стол, за которым госпожа сидела, выше меня стал. Госпожа подошла, ошейник на меня надела. Сказала: "Заклятье моё крепко. Ничто и никто его не отменит, кроме неведомого…" И всё. Стала я собакой.

— Погоди, — говорю. — Ты что-то путаешь. Колдовать здесь может только старший эльв. То есть глава общины. А глава общины — мужик. Я его сам видел. Да и ты его видела. Он недавно к Филинову приезжал, важный такой…

Как она засмеётся! Мне аж обидно стало. Что такого сказал?

— Чего смеёшься?

— Ой, Дмитрий! Вы что, не знаете?

А сама — хи-хи-хи-хи…

Отсмеялась, говорит:

— Простите, Дмитрий… Это только эльвы знают. Но мы, лилии из дома лилий, знаем тоже.

— Что знаете?

— Это большой, страшный секрет. Кто его разболтает, погибнет страшной смертью.

— Страшной смертью? — говорю. — Такой, как одна из вас? Она узнала секрет, и её убили?

Посмотрела она на меня, странно так, помолчала. Потом взяла меня за руку и говорит:

— Дмитрий, надо отсюда уходить.

— Знаю. Я не знаю — куда.

А она:

— Ничего, по дороге придумаем. Только нельзя здесь больше. Давайте, я вам руку подвяжу, будто ранили вас. Дырку в шинели повязкой и закроем.

Тут я за бок схватился. Меня же ножом ткнули! А я и не чувствую… Адреналин, наверно.

Раздела девушка меня до исподнего, рубашку с покойника сняла, на полосы порвала и мне бок перевязала.

Накинул я шинель, руку в рукав просунул — перевязанную.

Альвиния стянула ещё одну рубашку с покойника, порвала, сделала вроде шарфа. Через плечо мне перекинула, положил я туда руку, и стал раненый солдат. Пострадавший на службе — а как иначе?

Идёт солдат, в руку раненный, до лазарета — в целях получения медицинской помощи. А пацан, то есть переодетая Альвиния — ему помогает. Мало ли что…

Только я закончил маскироваться, как девушка застыла, голову склонила набок — прислушивается. Точь в точь, как это Буська делала. Шепчет:

— Бежать надо, Дмитрий. Идут сюда. Несколько человек. Все с оружием.

— Может, патруль? — говорю. — Пройдут мимо, и пойдём.

— Нет, нет… Они сюда идут. Пожалуйста, Дмитрий! Бежать надо, скорее…

Хорошо, я здесь все входы-выходы знаю, изучил. Выбрались мы через лаз секретный, и вовремя. За спиной голоса послышались, топот. Во двор вошли, девушка правду сказала. Потом вскрикнул кто-то, и тут же свисток засвистел. Ой, блин…

Хорошо, собаки при них не было. Не то попались бы мы. Но повезло. Пока те, кто по нашу душу пришёл, бегали, свистели и трупы осматривали, мы с Альвинией убрались оттуда — ищи-свищи.

Бывал я на вокзалах. Но на таком не приходилось ещё. Или уже — как посмотреть.

Старинный паровоз на путях стоит, весь в облаках пара. Похож на огромную бочку, которую уложили набок и сверху воткнули большую трубу. Паровоз покрашен в тёмно-зелёный цвет, труба чёрная. Солидно!

Железнодорожники — суровые мужики в чёрных мундирах и фуражках со скрещёнными топором и якорем на кокарде. Опушка у мундиров тоже зелёная — как у паровоза.

Здание вокзала — маленькое, одноэтажное, с острым шпилем и часами.

А я-то думал, что поезда и вообще железная дорога поздней появились… Но вот — пожалуйста. Стоит паровоз, ждёт высоких гостей, чтобы в столицу отвезти.

К паровозу прицеплено три вагона — вот и весь поезд.

Как мы добрались до вокзала, отдельная песня.

Пока мы с моей бандой разбирались, пока с шофёром-убийцей дрались насмерть, стрельба и драки в городе поутихли.

В общем, к тому времени стало спокойно. Ну как спокойно — по сравнению с пальбой.

Ещё немного постреливали… но редко. Бахало иногда — то справа, то слева, редкими одиночными.

Залпов уже не было. Губернатор с полицмейстером вызвали войска, чтобы утихомирить буйных инородов. Так что за полночьособая часть поставила в этом деле точку. Кое-где ещё бегали не успокоенные орги, за ними гонялись и без жалости отстреливали.

К утру в центре города всё окончательно затихло. Только кое-где ещё звучали одиночные выстрелы.

Пока закоулками пробирались, я всё голову ломал: что делать? Кто виноват?

Если параноиком стать, так все виноваты. Один я хорош, и то сомневаюсь…

Сначала решил в гостиницу податься, к Филинову. Счёт предъявить за всё. За всех убитых.

Пришли — а там нету никого. Съехал Филинов, только рассвело. Даже не переночевал толком. Куда — неизвестно. Хотел я служащему взятку дать, но и тут облом — не знает никто. Взяли бы, отчего ж не взять, да что толку?