– Должен вас разочаровать, молодой человек, эти камни не настоящие, а всего лишь хорошая подделка.

– Не может быть! – искренне удивился я. – Меня уверяли…

– Стразы и цветные стекляшки, – не дал он мне договорить, – сделаны неплохо, но ценности не имеют.

Я не стал спорить и пригорюнился. То, что стразы придумал и начал делать из горного хрусталя и стекла в конце XVIII века ювелир Ж.Страсс, я прочитал несколько дней назад. Сабля же была, по моим предположениям, на тысячу лет старше.

– И клинок тоже поддельный? – просительно поинтересовался я.

– Посмотрим и клинок… Вытащите его, – велел старикан, почему-то сам ни к чему не прикасаясь.

Я суетливо, изображая растерянного лоха, обнажил оружие и положил на стол рядом с ножнами. Старик опять вооружился лупой, небрежно, безо всякого интереса осмотрел заточку и рисунок метала. Потом поднял красные в увеличенных очками прожилках вен глаза:

– Увы, и булат не подлинный. Изготовитель – Златоустовский металлургический завод, думаю, отковали его в пятидесятые годы, как сувенир, так что молодой человек, ваша сабля, к сожалению, тоже не многого стоит.

– Жаль, – сказал я, забирая оружие, – а мне говорили…

– А вы поменьше слушайте дилетантов, – перебил он. – Нет, определенную цену имеет все, мы, пожалуй, сможем выставить ее на продажу, возможно, какой-нибудь не очень взыскательный коллекционер и заинтересуется. На многое вам рассчитывать не следует, но долларов сто, сто пятьдесят…

– За сто пятьдесят я ее лучше у себя на стенку повешу, – равнодушно сказал я.

– Жаль, – огорчился за меня старик. – Впрочем, разве что попытаться продать немного дороже, скажем долларов за двести, двести пятьдесят. Есть у меня на примете один любитель Златоустовских сталей.

– Вы говорите, двести пятьдесят? – заинтересовался я.

– Это в крайнем случае, – заторопился оценщик. – Если вам срочно нужны деньги, лучше просить меньше, а то будет пылиться у нас несколько лет…

– Деньги всегда нужны, – неопределенно протянул я. – Я подумаю. В крайнем случае, еще куда-нибудь зайду…

– Нечего и думать, не теряйте попусту время, – задушевно посоветовал он, – все равно вам никто больше не даст. Я же вам говорю, сабля дешевая, новодел, подарочный экземпляр, камни фальшивые…

– Не может быть, чтобы новодел, – не удержался я, чтобы не уесть старичка. – Это оружие в нашей семье с XVII века, когда еще ни стразов, ни города Златоуста в помине не было. Так, что вы ошибаетесь, любезнейший.

– Не может быть! – почти искренне удивился оценщик. – Я никогда не ошибаюсь. Скорее всего, о древности сабли обычная семейная легенда, под которой нет никакой почвы. Поверьте, уж я в этом толк знаю!

– А вот эти безделушки сколько стоит? – спросил я, подвигая под его лупу обе броши. – Посмотрите, какие они красивые и как блестят! Я их зубным порошком почистил!

Старик через лупу посмотрел на старинные украшения, заметно дернулся, даже сглотнул слюну, потом взял себя в руки, успокоился и глянул на меня в упор чистым взглядом младенца.

– Я опять должен вас огорчить, молодой человек. Тоже, знаете ли, ничего особенного, вполне заурядная работа, дешевая подделка под изделие ювелирной мастерской Болина. Хотя, и на них можно найти покупателей. Если бы вы принесли настоящие вещи! Копии ценятся весьма невысоко.

Все было ясно, правды мне все равно никто не скажет. Осталось достойно ретироваться, чтобы и у старика осталось чувство разочарования от потерянной выгоды. Я сердито на него посмотрел:

– Какие копии! Посмотрите, это же рубины и брильянты, да еще какие красивые!

– Это тоже стразы и стекляшки, как и камни на ножнах.

– Какие там стразы, я ими стекло резал! – возразил я, продолжая демонстрировать дурость и наивность.

– Стразы тоже разные бывают, некоторыми и стекло можно порезать, – терпеливо пояснил старик. – Будь брошки настоящими, то им бы цены не было. Вы сами посудите, такие украшения в карманах не носят, их продают на крупнейших мировых аукционах!

– А что это за мастерская, ну этого, как его, Болина? – невинно поинтересовался я.

– Была такая, – неопределенно ответил он, – кстати, не самая лучшая. Ну, решились, будете продавать?

– Тоже за сто долларов?

– Нет, броши можно продать дороже. За них я могу на свой страх и риск предложить триста.

– Меня это устроит, я посоветуются с женой и, если она согласится на вашу цену, то завтра и принесу.

Я небрежно сунул брильянтовый цветок и золотого жука в карман куртки, взял туб с саблей подмышку и, приветливо кивнув оценщику, пошел к выходу.