– У этого Вадима есть идеалы? – искренне удивился я.

– Он, как и я, революционер! – тоном, не терпящим возражений, сказала Ордынцева.

– Мне показалось, что он больше интересуется реальными материальными ценностями, а не переустройством мира.

– Вот в этом ты глубоко заблуждаешься, он мечтает об общей гармонии, – проговорила Ордынцева, глядя на меня с нескрываемым презрением. – Его, как и меня, возмущает социальное неравенство и беспощадная эксплуатация человека человеком. Наши политические программы почти совпадают!

– Правда! – только и нашелся сказать я. – Не думал, что в России, кроме тебя, сейчас есть еще социалисты-революционеры.

– Есть, – коротко подтвердила она и замолчала, беззвучно прихлебывая остывающий кофе.

– А я узнал, что броши, которые смотрел твой Вадик, сделаны в ювелирной мастерской какого-то Болина и очень дорого стоят, – сообщил я. – Ты не слышала о такой фирме?

– Слышала, – равнодушно ответила революционерка, – это какая-то русско-шведская брильянтовая мастерская. До революции считалась очень модной и дорогой. Кажется, поставщик царского двора. Точно не помню, меня украшения никогда не интересовали.

– А зря, – невольно воскликнул я, глядя на сероватую кожу ее лица и пальцы с неровно остриженными ногтями. – Ты, вместо того, чтобы устраивать нам революцию, сходила бы, что ли, в салон красоты.

– Что ты этим хочешь сказать?! – взметнулась Даша.

– Ну, знаешь ли, – сразу же пошел я на попятный, чтобы не оскорбить тонкую женскую душу, – сейчас много всяких салонов, фитнес-центров. Помнишь, Горький говорил, что все в человеке должно быть прекрасно…

Сказать революционерке, что она выглядит как чучело, у меня не хватало духа. Сама же Ордынцева к своей внешности относилась так равнодушно, что соседка Марина с полуслова поверила, что Даша всего лишь моя дальняя родственница из ближнего зарубежья и приехала в Москву на медицинское обследование.

– Главное у человека – его душа, – парировала Даша прозрачный намек. – Вадим тоже так считает!

– Да, конечно, – вяло согласился я, – душа всегда главное, особенно когда больше нет ничего другого. Ты бы поинтересовалась, сколько стоит его пиджак.

Ордынцева очередную «инсинуацию» проигнорировала и начала рассказывать о замечательных душевных качествах нашего нового знакомого. Можно было только удивляться, как быстро она в нем разобралась,

– Я сразу же почувствовала в Вадиме родственную душу, оказывается, и у вас есть настоящие люди, – закончила она.

– Вот и чудесно, рад, что тебе теперь есть с кем общаться.

В этот момент раздался телефонный звонок – я быстро снял трубку, но услышал короткие гудки, видимо, опять кто-то ошибся номером. Даша, воспользовавшись моментом, встала и, коротко поблагодарив за завтрак, забрала броши и ушла к себе. Я это отметил про себя, хотел пойти спросить, зачем они ей нужны, но не успел. Снова зазвонил телефон.

– Слушаю?

– Ты еще живой? – спросил меня странный, механический голос.

– Кто говорит?! – взвился я.

– Все говорят, что скоро тебе придет конец, – проговорили на том конце провода, после чего послышались короткие гудки.

Я бросил трубку и отворил створку окна, впустив в тепло комнаты холодный, сырой воздух. Потом выглянул наружу. Используя знания, почерпнутые из детективов и боевиков, я осторожно, стараясь не высовываться, осмотрелся. Ничего необычного снаружи но было: трупы под окнами не валялись и невзрачные люди не читали газет с прорванными в них дырками. Я немного устыдился внезапной трусости и постарался успокоиться. Тем более, что от неприятных мыслей меня отвлекла Ордынцева, и впрямь собравшись перебираться к новому другу.

– Даша, – сказал я, когда она, уже одетая, прервала мои наблюдения за улицей и зашла в гостиную проститься, – ты совсем не знаешь наше время и собираешься жить у практически незнакомого человека! Это, по меньшей мере, глупо.

– Умнее сидеть в четырех стенах и смотреть телевизор? – резонно спросила она.

– Нет, конечно, можешь почитать современные книги и хоть немного разобраться в нашей эпохе. Если хочешь, я их тебе подберу… Походи по музеям, театрам, просто пообщайся с людьми. Прости, что уделял тебе мало времени, но…

– А ты его мне уделял? Я что-то не заметила. Думаешь, я не вижу, что мое присутствие тебя тяготит!

– Это ты зря, мне ведь и самому нужно снова приспосабливаться к этой жизни. У меня тоже есть проблемы с адаптацией.

– Вот когда привыкнешь и, наконец, поймешь, что потерял, – делая упор на последнем слове, резко сказала она, – я, может быть, к тебе и вернусь! И не забудь, ты обещал помочь мне достать документы, – сказала она, после чего повернулась на месте и пошла к выходу.

– Погоди, – остановил я ее, – а что делать с твоей частью украшений?